Гейлен снова непроизвольно поежился.
И встрепенулся, ибо из-за дымной завесы неожиданно выступили огромные фигуры. Двое драконов гнали перед собой группу из пяти диковинных существ с мохнатыми, смахивающими на медвежьи, телами и кабаньими мордами. Они были безоружны, со связанными за спиной запястьями. Гейлен проводил их изумленным взглядом – это еще что за зверюги? Откуда они взялись?
Воины из Кросс Трейз расступились, пропуская драконов и их пленников. Люди вовсю обсуждали облик новоявленных троллей. Драконы, прибывшие с отрядом Гейлена, зашипели, приветствуя на своем языке сородичей, ведущих плененных бьюков, – молодого медношкурого Чурна и зеленого Грифа.
Затем отряд миновал дымящиеся руины домов на Бреннансийском тракте и двинулся через общинные земли к Ежевичному Лесу.
Тем временем во дворе пивоварни «Голубого Камня» Релкин обрабатывал раны своего дракона. Базил громко хрипел. В его левой лопатке глубоко засела стрела, и извлекать ее было чертовски больно. Рудименты имевшихся у предков вивернов крыльев, представляющие собой расположенные под лопатками массивные узлы мускулов, были весьма чувствительны.
Неожиданно в воротах появились подгоняемые драконами бьюки. Базил оскалился и потянулся за мечом.
– Эй, полегче! – крикнул Релкин, едва не полетевший кувырком.
Базил уже встал на ноги, собираясь выхватить Экатор, но Релкин быстро вскочил ему на плечо.
– Баз, их нельзя убивать. Они пленники.
– Пленники, – недовольно прошипел дракон.
Подошли Гриф и Чурн, а с ними Ракама с Ховтом.
– Мы захватили этих тварей живьем. Они нужны ведьме, – сказал Гриф.
Базил фыркнул:
– Зачем?
– Почем мне знать, – отозвался Чурн. – Сам-то я предпочел бы их убить.
Неожиданно Базил рассмеялся.
– Что тут смешного? – резко спросил Гриф. В присутствии Хвостолома он вел себя несколько нервно.
– Я подумал, что Пурпурно-Зеленый наверняка захочет съесть хотя бы одного из них.
Эта мысль показалась забавной даже Грифу.
тому времени, когда Стодевятый марнерийский вернулся в Кросс Трейз, уже удалось составить более полное представление о событиях, предшествовавших засаде и битве у Куоша. Враги действительно высадились на Эрсойском побережье. Нашелся свидетель – одинокий пастух с южных холмов, видевший, как с двух больших кораблей спустили шлюпки, которые сквозь буруны направились к берегу.
Поисками этих кораблей тут же занялся имперский флот. Птицы, посланные Лессис, разнесли приказы по всем портам Аргоната, и в море тут же вышли фрегаты и сторожевые суда.
Бо́льшую часть участников вторжения выловили и перебили, но некоторым удалось вскарабкаться на Эрсой по тропам, ведущим с Кэпбернского перевала. Там собаки братьев Паулеров потеряли след. В горы были высланы патрули. На лесосеках и в тому подобных местах, где люди работали на отшибе, выставили вооруженные посты.
Захваченных в плен бьюков допрашивали, трупы погибших обмеривали, вскрывали и расчленяли. Научные исследования осуществлялись вызванной из Кадейна группой хирургов, работавших под неустанным присмотром Лессис. Двое писцов и художник из Службы Провидения делали записи и зарисовки.
Как и следовало ожидать, Пурпурно-Зеленый высказал пожелание поджарить и съесть одного из бьюков. Лессис отклонила его просьбу, сославшись на то, что их необходимо изучить и выяснить, насколько они сильны, ловки и сообразительны, выработать соответствующие контрмеры. Выразив сожаление по поводу невозможности потрафить гастрономическим интересам драконов, ведьма пообещала, что непременно угостит их чем-нибудь не хуже.
Пленных людей – таких набралось одиннадцать – под стражей отправили в Марнери для строжайшего допроса. Лессис отправила в Марнери птицу с посланием, которое следовало переслать дальше, в Андиквант. Белл и Селере, ведьмам из Службы Необычайного Провидения, предписывалось незамедлительно прибыть в Марнери и провести дознание. Затем пленников ожидал суд.
У Лессис были к ним и свои вопросы. К примеру, ее весьма интересовала природа чрезвычайно яркого света, ослепившего императорскую стражу, когда кортеж угодил в засаду. Судя по всему, там проявилась незнакомая ей, невиданная прежде в Рителте, сила.
Если подозрения ее были верны и покушение организовал новый враг, следовало признать, что он мастер своего дела. Страшно было подумать о том, что попытка обезглавить Империю Розы одним решительным и быстрым ударом едва не увенчалась успехом. Она провалилась лишь благодаря счастливой встрече с боевым драконом и драконопасом. А что, если бы враг все же одержал победу? В таком случае следовало бы ожидать великих потрясений, связанных с борьбой за трон.
В доме Астури не имелось достойного претендента. Керфад, кузен нынешнего государя, внушал надежды, но оправдать их мог разве что в далеком будущем, поскольку было ему всего девять лет от роду. В таком возрасте рановато управлять Империей.
Что же до Фурнидо, сводного брата Паскаля, то этот сварливый брюзга считал себя несправедливо обделенным. Вокруг него вечно отиралась разношерстная банда недовольных интриганов, которые вполне могли превратиться в заговорщиков.
«Интересно, – подумала Лессис, – какие политические маневры ведутся сейчас в Кунфшоне и Андикванте?»
Разумеется, весть о спасении Паскаля покончит с ними. Однако, если вдуматься, вся эта ужасная история может принести определенную пользу, позволив выявить настроения внутри семейства Астури и родственных ему кланов.
Драконы Стодевятого марнерийского не интересовались нюансами политической обстановки. Они отдыхали, тогда как драконопасы пользовали их раны да чинили амуницию.
То, что его подчиненные сначала исчезли, а потом, так ничего и не объяснив, появились, страшно бесило командира Кузо, однако ведьма Лессис и командор Гейлен направили ему официальные письма, в которых было сказано, что Стодевятый марнерийский драконий действовал, выполняя «особые приказы», и проявил себя наилучшим образом. Тот факт, что эскадрон вопиющим образом нарушил устав – по существу дезертировал с оружием в руках, – надлежало предать забвению.
– Что это за «особые приказы», драконир Релкин? – поинтересовался Кузо.
– Мне запрещено отвечать на этот вопрос, сэр. Приказано передать, что вы можете обратиться с ним к капитану Кесептону.
