Кофе готов, миледи

– Понятно, – значит, и впрямь не просто госпожа и слуга были. – Кстати, Мира, – посерьезнела я, – мы с тобой об этом не разговаривали, но я считаю, что должны. Ты мне расскажешь, кто отец твоего ребенка?

Мира побледнела. Будто живой и задорный огонек потух в больших глазах, а руки до белезны стиснули подол платья.

– Госпожа позволит мне промолчать? – неживым голос спросила служанка.

– Если захочешь, – вздохнула я. – Но ты же понимаешь, что его следует оповестить, проследить, чтобы он взял ответственность?

Молчание затягивалось. Мира упрямо смотрела в пол, стиснув челюсти так, что лицо стало почти квадратным. Нет, она определенно не желает говорить о своем «моральном падении» и навряд ли вообще в полной мере осознает свою беременность. С этим определенно нужно что-то делать, ведь хочет она или не хочет, но этот ребенок родится и она станет его матерью. Конечно, в меру своих сил я прослежу, чтобы она ни в чем не нуждалась, но если она продолжит отрицать свое положение, один бог знает, к чему это приведет.

– Ладно, давай отложим эту тему, – мягкости в голосе столько, сколько умею.

Камеристка кивнула и суховато попросила отпустить ее заниматься цветочными украшениями.

Я же только вздохнула и отправилась к лакеям оценивать их-«выглядишь на все сто»-одеяния.