недовольно бурчит под нос:
— В гробу я видела его присказки.
Нева замолкает, слушая жалобы странной девицы.
Магия закончилась. Момент упущен.
— Мнит себя черт знает кем. Как же он меня бесит.
Маленькая и изворотливая. Как змея. Да, как змея.
Я не успеваю и моргнуть, как воровка увела у меня из-под носа княжну. Девушки отстают, увлеченно переговариваясь между собой.
И вот я снова один.
Амур шагает в гордом одиночестве впереди.
Почему только я выгляжу жалко?
Догоняю его за пару шагов, раздосадованный тем, что нашу милую беседу так невоспитанно прервали.
Если я помирю Амура с Инессой, то никто не сможет отвлечь княжну Романову и у нас появится время поболтать. Возможно, мне повезёт, и я смогу показать ей, что ничуть не хуже Распутина. Может, я не такой крепкий и печальный, но я найду способ впечатлить девушку. Мне только нужно выиграть время.
— Думаю, тебе нужно дать Инессе шанс. — обращаюсь к Амуру. Зверь игнорирует меня, но я-то знаю, что он всё слышит. И пусть я выгляжу глупо, но оно того стоит.
Княжна Романова не потеряла своей красоты. Белая, как снег, с глазами, цвета дубовой коры, темнеющими на фарфоровом лице. Её благородство восхищает.
— Инесса хорошая воровка.
— Любая ошибка имеет свою цену. — без особого участия хрипит Разумовский, ускоряя шаг, в попытках отделаться от меня. Ветки хрустят под подошвами его ботинок.
— Она резво бегает. — добавляю я в свое оправдание. Спотыкаюсь о узловатый еловый корень и едва не падаю. Амур хватает меня под локоть, помогая удержать равновесие. Зверь недовольно цокает, отмечая:
— Любой покойник движется расторопнее тебя. Не мудрено, что девчонки успевают слинять ещё до того, как ты откроешь рот или включишь голову.
[1] Ограчить (глагол) — получить физическое наказание на проступок. Синонимы: получить по заслугам.
Глава 3. Очередной неудачник. Амур.
Бродя по тесному залу и лавируя между другими участниками грядущей авантюры, собираюсь с мыслями. После прибывания под конвоем я до сих пор сохраняю легкую раздражительность и настороженность.
Это должно помогать, а не препятствовать, но я лишь увязаю в вопросах и догадках.
Дом, что мы заняли, пустовал задолго до нашего прибытия. Все разваливается и кругом витает надоедливый запах плесени. Зато он больше предыдущего раза в два. Мы находимся вверх по течению, западнее нашей предыдущей ночлежки. На рынке мы достали много свечей, но даже они не могут осветить и половины комнат. Высокие потолки, окутанные паутиной, зияют щелями с два, а то и три пальца. На тахте и полусгнивших креслах, словно падальщики, кружат Смертники. Парни меняются местами по часам, чтобы каждый мог поваляться на соломенном матрасе, принесённом из спальни. Хастах, как соловей на жердочке, уселся у окна, поглощенный чтением. Обложка книги совсем развалилась, а истлевшие страницы того и гляди рассыпятся в его руках. Золотые буквы на обложке стёрлись, но это не мешает прочесть название.
Смерть и Пороки.
Это выглядит иронично. Так могла бы называться книга про Смертников, погрязших в их грехах. Но мы не герои и даже не злодеи. Никто не станет марать перо и бумагу из-за нас. Сейчас мы — беглецы с амбициями, без четкого плана и оружия.
Пора бы это исправить.
Нева распрямила свои несуразно длинные и жилистые ноги на тахте. Облаченная в синий бархат, она и здесь — маленькая царица среди свиней.
Инесса и Стивер закрылись в одной из спален и только спустя пару часов и десятка провальных попыток, мне удалось попасть к ним.
Не то чтобы меня волновало, чем они там заниматься. Вдвоём. Но лучше бы это было то, о чем я думал.
Инесса и Стивер раздвинули всю мебель вдоль стен и, скрючившись на полу, закупоривают воском бутылки. Насчитываю семь штук. Бледно-желтый воск застыл на пальцах девушки, водопадами на бутылках, тут и там встречаются одинокие капли на полу.
Вот куда делась треть всех свечей.
— Ваша поганая настойка и растопленный жир. — поясняет Инесса, не отвлекаясь от процесса — Спирт испаряется быстрее масла, но из-за того, что оно имеет другую плотность, то настойка будет выдыхаться медленнее. Фитиль мы пропитали жиром и смолой.
— Она знает как Алые Плащи делают горючие бутылки! Как те, что использовались при осаде Золотых Гор. — вмешивается Ландау, воодушевлённо поливая воском торчащий из узкого горлышка кусок тряпки.
Мне тоже известно, как и что они делают, но осведомлённость в подобных делах «путешественницы во времени» заставляет меня напрячься. Стоит держать её при себе.
Покидаю парочку умников в спешке, пока гениальная идея не покинула меня.
Что может сблизить больше совместной вылазки в разведку?
— Амур, ты уже решил? — вырывает меня из размышлений голос Идэр. Моя бывшая невеста сидит на коленках Малена, сжимая в руках драгоценности, принесенные странной девкой. Она с одержимым интересом разглядывает камни. Шпинель, изумруды, рубины и сапфиры переливаются в ловких руках моей предательницы. Нахимов увлеченно беседует с Хастахом, во всю демонстрируя неприличные жесты, явно обозначающие его достижения в похотливых делах. Хастах впечатлённо раззявил рот, не пропуская мимо ушей ни слова.
— Инесса пойдет со мной и это не обсуждается.
— Что? — вскрикивает Идэр, роняя колье с красными камнями. Оно идеально подойдёт к её серьгам. Шарю по карманам в поисках мятных конфет, но ничего не нахожу.
— Я могу. — вызывается Мален, отходя от княжны. Романова бросает недовольный взгляд ему в спину, но ничего не говорит. Кажется, их личная жизнь пожухла на корню.
Хорошо, если так и мне не придётся вырывать корень Малену.
Маленькая княжна с грустью косится на свое отражение в зеркале.
Странная боль растекается в груди. Нева напоминает мне Ивицу. Я никогда не увижу сестру, не представляю, где искать их с матерью. Может, оно и к лучшему. Эту встречу я точно не переживу.
— Я огласил решение, а не устроил торги. Она вскрывает замки, но этого мало. От нее должно быть больше пользы, чем вреда.
Катунь согласно кивает, не отрываясь от беседы с Хастахом.
— И она такая — пойдем, оседлаешь меня на тяжеловозе. А лошадь-то как удивилась, представляешь?
Идэр тыкает Нахимова в бок, заставляя обратить внимание на меня. Катунь пожимает плечами и швы на рубахе жалобно затрещали. Идэр закатывает глаза и откладывает драгоценности на низенький дубовый столик. Он покосился от времени и побрякушки скатываются к тахте, прячась под расшитым кружевом подолом маленькой княжны.
— Я не думаю, что это хорошая идея. — хрипит Хастах, поднимаясь на ноги. Катунь сокрушенно роняет голову на руки, опечаленный тем, что не смог рассказать свою байку до конца. Бусины в его свалянных волосах
