Авдрис потряс круглым кулачком и снова схватил кубок.
– Ну, за наших родичей... Я, признаться, не надеялся, что смогу получить такое наследство, но, клянусь Павшим, попадись мне убийца, я заставлю его пожалеть, что облагодетельствовал меня! Так что, Джегед, ты унаследовал башню Скарлока?
– Нет, теперь господином племянник, Эдзар. Хороший юноша, и, милостью Павшего, из него выйдет отличный владетель.
– А что случилось с твоим братом? Как он погиб? Может, мы сумеем вычислить виновного?..
– Я и сейчас иду по следу, Авдрис. Но пока что непонятно, что в этой истории к чему. Кстати! Мороган, твои столичные знакомые не вспоминали о господах из башни Гослой?
– У-у, – отрицательно помотал головой паренек. На более обстоятельный ответ его не хватило, рот Морогана был занят куда как важным делом. Слуги Авдриса торопились подать на стол, и мясо вышло не вполне прожаренным, жестковатым.
Хозяин неожиданно заинтересованно поглядел на Морогана.
– А кто этот славный юноша?
– Кузен Иниги. – Джегеду не хотелось вдаваться в подробности.
– Ага... ну, выпьем за наших родичей, – снова предложил хозяин, но без прежнего задора. Авдрису, похоже, пришла в голову некая неприятная мысль, и хозяин стал задумчив.
За окнами стемнело, дело близилось к ночи. Веселья не выходило, первый радостный порыв быстро схлынул, гости насытились, а хозяин, пожалуй, выпил лишнего. Речь Авдриса стала медленней, он растягивал окончания и начал клевать носом. Потом, встряхнувшись, требовал еще вина – и предлагал новый тост: за Джегеда и его доброе сердце, за красоту Иниги, за отважных солдат удачи – да, Авдрис хотя и большой барин нынче, но в его груди – сердце воина! Сердце бродяги и рубаки! За это непременно следует выпить!
Джегед решил сменить тему и стал расспрашивать о странном обряде, свидетелями которого приезжие стали в деревне.
– И что ж? – пьяно махнул рукой Авдрис. – Пусть приносят свои жертвы, кому от этого хуже? Мне – не хуже.
– Дикий обычай, – заметил Мороган.
– Древний обычай, – поправил Джегед. – Парень, ты слишком много говоришь. Годвин, не наливай мальцу больше, с него хватит.
– Э, в моем доме гостям положено вставать из-за стола пьяными! – встрепенулся Авдрис. – Это тоже древний обычай! Уже третий месяц, как я ввел этот древний обычай в башне Гослой.
– Ну, раз так, мы будем тщательно следовать обычаю, – отсалютовал хозяину кубком Джегед. – Но малец уже пьян, а ведь нам еще полночи ехать!..
– В Уртаху, – печально подтвердил Авдрис, снова вздергивая клонящуюся голову. – Все нынче едут в Уртаху. И вы едете.
– А ты, дружище, давно был в столице?
– Нет, с тех пор, как вступил во владение. Ты знаешь, у богатого барина столько забот... этот обычай, поливать идола кровью животных – это даже не проблема. Идол стоит на том месте испокон веку, он старше храма... Да церковь потому и построили там, на площади, что камень! Черный камень! Привыкли камню молиться, понимаешь ли... Кто ж станет отучать олухов от привычного места? Я – точно не стану. – Пьяный господин Авдрис говорил медленно и размеренно, будто тщательно пережевывал мысль. – Если Павшему не по душе, когда его чтят в древнем идоле, Он испепелит злосчастный камень молниями. А раз не испепелил, значит, доволен. А если доволен Павший, то и я не против. Кто я такой, чтобы требовать больше, чем Он?.. Но это мелочи. У меня и без идола забот хватает. Так что и в Уртаху некогда наведаться. Зачем? Эманации и здесь достаточно заметны, мне хватает.
– Не ездишь, значит, – вставил Джегед. Просто так, чтобы поддержать красноречие толстяка.
– Не езжу. И еще потому не езжу, что не по душе мне там. Не та Уртаха стала... Вот раньше, помню, гуляли! Пили! Какие шуточки устраивали, стража только ахала и не решалась вмешиваться!
Годвин ел и пил, он уже не удивлялся, что маги, собравшись своей компанией, не обращают на него внимания. Зато Джегед исправно поддерживал беседу:
– А теперь?
– Теперь повсюду монастырские послушники, они шуток не понимают. Хмурые, серьезные... Нынешняя молодежь – разве они умеют шутить? Джегед, вот скажи, куда катится мир? Молодые – не чета нам! Они не понимают... Ничего не хотят, ничего... Вот ты, Джегед, несешься, сражаешься... Я бы тоже, но теперь не могу, я владетель, господин башни Гослой! А не то плюнул бы на все да и отправился искать службы! Да! Но не могу! На кого я брошу это все? – Толстяк широко повел дрожащей рукой. – На кого я брошу этих обормотов? Как они без меня? Ничего не умеют...
– Да, дружище, – громко объявил Джегед. – Ты совершенно прав, нам пора в путь!
– А разве я...
– Я не забыл, мы с Инигой обещаем заехать к тебе, – гнул свое Джегед. – Но сейчас нас ждет дорога. Мы спешим в Уртаху.
– Да... – Хозяин оперся пухлыми ладонями в стол и тяжело поднял собственное грузное тело. – Идем, старый друг, провожу тебя.
В дверях Авдрис придержал гостя, давая возможность остальным удалиться. Джегед удивился, но встал рядом с толстяком. Тот вздохнул и неожиданно серьезным тоном молвил:
– Джегед, послушай. Ты мне, конечно, не поверишь... но я не могу об этом не сказать. Моих родичей в Гослое зарезали клинком, откованным на юге, в империи. Хорошее оружие – простое, надежное. Даже странно, что убийца его бросил. Имперский клинок, ты понимаешь?
– Ну, имперский. Что с того, Авдрис?
– Твой молоденький спутник говорит с акцентом. Я знаю, так болтают южане. Он хорошо наловчился по-нашему, но я-то слышу – южанин! Будь с ним осторожней.
– Авдрис, я благодарю тебя, но что Мороган вырос в империи, мне известно. Тот, кто убил Каспера из башни Скарлока, пытался свалить вину на этого пацана. Так мы и познакомились. Тот, кто сделал тебя владетелем Гослоя, не имперец. И я еду в Уртаху. Пока что мне больше нечего сказать.
– Храни тебя Павший. Надеюсь, ты вернешься оттуда. Я буду ждать.
Ночью дорога опустела, но четверо путников продолжали двигаться на север к Уртахе. Инига устала, Мороган тоже клевал носом и уже не пытался поддерживать разговор. Годвин – неутомимый – оставил попытки разговорить юношу и принялся тихонько напевать звездам легкомысленные куплеты. Звезды оставались равнодушны, впрочем, им хватало забот и помимо скабрезных песенок Годвина – звезды старательно укрывали серебристым пологом холмы, луга и полоски леса. Звезды старались дотянуться лучами и к башням чародеев, которые торчали среди спящих полей, но душный туман, клубящийся над тяжеловесными сооружениями – побочный эффект действия магии, – не пропускал серебристый свет...
Джегед, погруженный в размышления, держался поближе к Иниге, чтобы подхватить девушку, если она уснет на ходу – однажды такое уже произошло, тогда госпожа Серой Чайки едва не свалилась с лошади. Теперь она старательно следила за тем, чтобы сидеть в седле как можно ровнее.
