детёныша шипастое кольцо, чтобы отлучить от матери. Или устраивать из жизни пытку в откорме до смерти.
— Если раньше не было выхода, что ты осуждаешь? — спросил Птах.
— Отсутствие поиска решений, осознанную глупость, — ответила девушка. — Чёрт, я сама один раз укрепила берег у реки на излучине, где любила отдыхать. Красиво, задорно и удобно выровняла склон, ничего не скажу. Но потом разбирала собственными руками: небольшие животные не могли безопасно добраться до воды, часть сбалансированной жизни берега я случайно стёрла. Только за мной пристально следят сети, собирая и анализируя данные о каждом шаге — этакая отстранённая совесть и персональный ангел-хранитель.
Птах огляделся и перешёл в режим внешнего просмотра с помощью сети. Над их укрытием и маленьким костром он быстро поднялся на дроне. Картинка развалин в лесу собрала в себя информацию с системы ночного видения. Данных для отличного качества хватало. Сеть достраивала только детали.
Ближайшие резервные мощности система не могла показать, не вбирая настолько далёкие объекты. Люди уже стали точками, а природа оставалась бескрайним глубоким морем, нахлынувшим и вернувшим своё повсюду. Света вокруг не ожидалось до утра, словно и не было здесь никогда прежде огней городов и мельканий транспорта множества людей.
— Да, здешним системам поддержки ключевой инфраструктуры или местным любителям пиротехники и групповых походов пристальное внимание не грозит, — сказал Птах, вернув внимание и осмотрев себя. — Мы на объекте средней степени риска, а значит мы не сможем выцепить структуры событий из-за недостаточного количества данных. Разрозненные знаки останутся знаками, без каких-то объяснений. Я здесь не так давно, но уже проникаюсь атмосферой. Хотел спросить: на планете древностей и спёртого существования множества поколений снятся кошмары? Тебе часто страшно?
— Я и другие смотрители чувствуют себя в безопасности, — ответила Аня и тут же добавила: — Почти всегда. Да, тяжёлым роботам нужно несколько часов для прибытия, но прочие защитные меры самодостаточны. Сам мог убедиться, у любого нападения, даже спланированного и вооружённого, мало шансов на успех. Но есть другая проблема. Мы плаваем по поверхности океана, не зная, что находится глубже нескольких метров, в градации от темноты до полного мрака. Никому и в голову не придёт идея установки и запуска дополнительного оборудования: одна жертва, пара нападений и надуманные причины не оправдывают больших затрат.
Девушка выдохнул, огляделась и продолжила:
— А значит мы живём в оставленном мире, где ночью нет мегаполисов с круглосуточным освещением. Мы знаем, что в темноте может происходить всякое: бесследное или нет. Можно услышать крик из мрака и гадать, что случилось. Уловить что-то и додумывать, человек или зверь, птица или насекомое, писк или скрип донёсся из чащи. Может услышать взрыв или звук выстрела, когда уже станет слишком поздно. Но в большинстве своём, тревожные мысли навязывает паранойя, беспокойство в бессилие. Кошмары маловероятны. Из-за них можно переживать, но не бояться. Нечего видеть во снах.
23
Аня выдохнула, продолжив отмерять шагами дорогу. Пожухлая трава покрывала землю, готовясь к снегу или к холодному дождю которую неделю. Морозы обещали прийти всерьёз на какое-то время. Жизнь казалась серой, застывшей в ожидании, в тусклом свете дня.
Серые облака затянули небо ещё в начале недели, не оставляя шанса ни одному лучу. К вечеру спутники надеялись добраться до окраин следующего городка, чтобы заночевать под настоящей и сухой крышей. В лучшем случае — найти новые следы. Ещё сутки под открытым небом с пребыванием в неизвестности не сулили ничего хорошего. Усталость рушила любые шансы на успех.
Сеть долго искала оптимальный вариант. Поиски подходящей точки заняли много времени, перезапускаясь и дополняясь с новыми данными. Оживление и взлом систем проходили в темноте, когда снег принялся обваливать небо крупными белыми хлопьями прямо на головы спутников. Девушке так хотелось оказаться по ту сторону окон, что она чуть не запустила второпях восставшую сигнализацию. Громкого рёва и включения внешнего освещения удалось избежать, но ещё на десяток минут пара осталась предоставлена снегопаду. Поэтому внутрь вошли облепленные снеговики. Лужи при запуске обогрева появились и высохли, когда пара уже проверяла работоспособность дома, оказавшись у большого крепкого окна.
Сеть ожидаемо не могла запустить часть систем, но подготовленное законсервированное жилище радовало уже теплом. Пара маленьких роботов остались следить за камином.
— Признаюсь честно, я не сразу понял, зачем мы обходим пригород по границе, — Птах наклонился к всполохам теплого света. — Найти и запустить все системы даже самого удачного объекта в центре остывшего мегаполиса очень сложно. Мы бы привлекли массу внимания и потратили непозволительно много времени. А на этот домик, вместе с поиском, ушла пара часов. И в темноте его не видно даже с сотни метров.
— Да, такие постройки имели своих сторонников всегда, — улыбнулась Аня, ответив из глубины кресла. — Укреплённые подвалы, тайные комнаты, бункеры и специальные дома — со временем они превратились в автономные укрытия, в которых хозяева чувствовали себя независимыми и защищёнными.
— Зачем? Зачем консервировать оставленные дома? Кто должен вернуться в пустоту?
Аня пожала плечами. Девушка потянулась и зевнула. Заговорила медленнее и спокойнее:
— Уверена, что вернулись единицы. Большинство хотело знать, что дом остался. Что в теории можно вернуться и спрятаться.
Птах помотал головой и переспросил:
— Прихоть ценой в состояние?
— Да, — согласилась и кивнула Аня. — Даже при отсутствии необходимости, спрос тогда был. А теперь нам повезло. Найти такое строение не очень сложно, по структуре и остаточной активности. Но мы потратили половину дня, а значит в запасе этот вечер и завтрашний день. Отдых, энергия, запасы, информация в лучшем случае — на всё остаётся около тридцати часов.
— Часы под крышей в безопасности пробегут секундами, — мужчина улыбнулся своей спутнице, повернув голову.
Пока маленькие роботы устраивали обход, большая часть лат сошла и сложилась рядом с людьми. Сеть выстраивала систему безопасности, доспехи заряжались, костюмы принялись восстанавливать носителей. Аня подтвердила доставку снаряжения, а Птах осмотрелся и продолжил разговор:
— Хорошо, что мы вылезли из походного скелета, что отрубили часть коммуникаций и систем. Напряжение ушло. Снять раковину — уже многое для существа, отличного от краба или черепахи, верно?
— Да, мы все лучше спим укрывшись, внутри созданных стен, — ответила Аня и повела плечами. — Инстинкты затираются, но для глубинных, вшитых настолько глубоко, необходимо больше времени.
— Мне вряд ли, — ответил мужчина — Я и в латах спокойно дремал. Костюмы не давали нам промокнуть. Защитили бы от всего, были способны спасти в принципе даже бессознательные тела…
— Хочешь надеть латы обратно? — с язвительными нотками перебила Аня. — Определись уже.
Птах посмотрел на тяжести, закусил губу, покачал
