– Вы все равно к тому моменту были бы уже мертвы,– упрямо возразила Эвелина.
– Я – нет,– покачал головой Дэмиен.– А вот ты бы погибла. И такой смертью, что и врагу не пожелаешь. Уж поверь мне на слово.
Эвелина опустила голову, обдумывая услышанное. Они с императором молча спускались к подножию скалы, идя бок о бок по узкой скользкой дорожке.
– Поэтому вы не взяли на урок телохранителей? – задала девушка вопрос.
– С тобой бы я справился даже до проведения ритуала и без поддержки Бога,– поморщившись, произнес император.– Охрана – это необходимый атрибут власти, от которого, если честно, устаешь. Да и незачем посторонним наблюдать за развитием отношений между учителем и учеником.
– Развитием отношений? – насмешливо протянула девушка.
– Именно,– подтвердил Дэмиен.– Нам придется на какое-то время стать весьма близкими людьми.
Эвелина прикусила губу, сдерживая очередной ядовитый комментарий.
Тем временем они достигли небольшой полянки, надежно укрытой от холодного ветра с побережья густыми зарослями переплетенника – высокого колючего кустарника с темно-зеленой хвоей.
– Я слышал, ты интересовалась особенностями проведения ритуала? – В глазах императора забродили веселые искорки.
– Вас хорошо информируют,– неопределенно пожала плечами девушка.– Мне просто было непонятно, почему никто не принес жертву пятому Богу.
– Закономерное любопытство,– чуть заметно усмехнулся Дэмиен.– Элементарно. Судьба принимает в свои объятия всех отчаявшихся, кто лишился и тени надежды. Но и плату за свою помощь она требует соразмерную – отказ от земных удовольствий, от возможности иметь семью, друзей, любимых. Род пятого Бога примет к себе любого, кто попросит о такой милости. Даже того, что уже был однажды благословлен другой стихией. Вот только не будет обратного пути. Единожды отказавшись от всего, нельзя потом возжелать прежней жизни. Не беспокойся, у меня много сородичей. Просто в мой род вступают тайно. Негоже показывать толпе всю глубину своего отчаяния, которое толкает в объятия неизбежности.
– Понятно,– едва слышно пробормотала девушка.– Но неужели многих прельщает отказ от всего, что дорого тебе, в обмен на мифическую поддержку и благословение Бога?
– А это уже ересь,– ласково улыбнулся император.– И за меньшее я сжигал на костре. Впрочем, не бойся. Тебя пощажу. Но на будущее учти – нельзя сомневаться во всемогуществе Божьем. Особенно перед лицом его наместника на земле. Запомни, в следующий раз я могу не быть столь великодушен.
От последней фразы, несмотря на радушный тон Дэмиена, повеяло холодом, и девушка поняла, что шутки закончились. Поэтому она ограничилась кивком, не рискуя вступать в спор.
– Ронни уже говорил тебе, из чего будут состоять наши занятия? – сухо поинтересовался правитель.
– Нет.
– Тем лучше. Предпочитаю сам вводить учеников в курс дела.– Дэмиен помолчал и жестко добавил: – Не люблю, когда в процесс обучения вмешиваются родственные отношения. Твой дядя не похож на глупого человека. Надеюсь, он не помешает мне воспитывать тебя должным образом.
Эвелина привычно промолчала.
– Даже не спросишь, чему я буду тебя учить? – удивился император.
– Зачем? Все равно я стану первой, кто узнает это.
– Мудрый ответ.– Дэмиен задумчиво посмотрел на девушку, будто прикидывая что-то в уме.– Что ж. Пожалуй, начнем с проверки, насколько ты устойчива к болевому воздействию.
Девушка открыла было рот, чтобы возразить, но не успела. На нее обрушилось давление такой силы, что она еле устояла на ногах. В глазах потемнело от неожиданного спазма, выкручивающего внутренности. В висках забились миллиарды ниточек боли, которые тонкой прочною сетью опутали все тело.
Не выдержав, с глухим стоном Эвелина опустилась на колени, ничего не видя перед собой из-за черной пелены, вдруг застившей глаза.
– Когда больше не сможешь терпеть – попроси меня остановиться,– из-за звона в ушах с трудом расслышала девушка.– Только вежливо. А то я могу и не согласиться.
Эвелина ощутила, как глубоко внутри нее рождается знакомая спасительная ярость, которая щедро поделилась силой. Девушка с трудом подняла голову, заставив себя посмотреть на мучителя. Если император и удивился такой непокорности жертвы, то не подал виду. Просто хмыкнул и прищелкнул пальцами, увеличивая натиск десятикратно. Эвелина покачнулась, но выдержала. В глазах девушки полыхнуло бешенство. Ей даже удалось подняться на ноги.
– Глупо,– равнодушно заметил мужчина.– Ты еще слишком слаба и неопытна, чтобы соревноваться со мной в магии всерьез.
Новый сокрушительный удар швырнул Эвелину наземь, распластав ее на влажной от росы траве. Девушка сжала зубы, чувствуя, как неведомая энергия перемалывает ее тело, ломая кости и разрывая сосуды. От боли нельзя было даже пошевелиться. Хотелось скулить, и плакать, и молить о пощаде.
– Еще терпишь? – с издевательским сочувствием спросил Дэмиен, присаживаясь на корточки рядом и слегка касаясь прохладными пальцами пылающего лба ученицы.– Посмотрим, сколько ты продержишься.
Все вокруг было наполнено болью. Больно дышать, больно думать, больно жить. Наверное, умирать тоже было бы больно. Эвелина не могла двинуть и пальцем. Даже мысль об этом вызывала боль. Девушка мелко-мелко дышала, словно жестоко побитая собака.
– Хватит,– из какого-то другого измерения вдруг услышала она. Очень удивилась, узнав свой голос.
– Я сказал, вежливо,– напомнил император. Девушка выгнулась от еще одного жесточайшего спазма, почти встав на «мостик». На короткий страшный миг, протянувшийся вечность, ей почудилось, что кровь закипает в жилах.
– Пожалуйста,– на последнем выдохе шевельнулись губы.
Боль схлынула моментально. Эвелина задохнулась от невыразимого чувства блаженства, которое затопило все ее тело, от корней волос до кончиков ногтей на ногах. Нахлынувшая эйфория была настолько полной, что девушка боялась вздохнуть полной грудью, чтобы вновь не утонуть в океане страдания. Ей казалось, что она умерла и сознание больше не принадлежит ей. Разве человек может выжить, когда в его теле не осталось ни одного целого, нераздробленного невидимым молотом сустава?
– И долго ты собираешься прохлаждаться? – раздался насмешливый вопрос.
Эвелина открыла глаза и с ненавистью посмотрела на императора.
– Привыкай,– весело пожал он плечами.– Ничего личного. Это пока цветочки, ягоды будут потом.
Дэмиен помог девушке встать. Даже заботливо накинул ей на плечи словно приготовленный именно для таких случаев теплый плащ. Эвелина закуталась в плотную ткань, еще хранящую терпкий аромат благовоний. После произошедшего ее стала бить крупная дрожь.
