Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 101
Состав ускорился — проверка была успешно пройдена. Проводники вновь прошлись по вагону, ненавязчиво окликая пассажиров по именам (как бы поздравляли с прибытием).
Ну, здравствуй, мечта всех бездельников Ингерники!
Железнодорожные пути эффектно обрывались над пропастью, прямо вровень с перевалом, дальше к берегу серпантином спускалась обычная дорога, а со скалистого козырька, на котором расположился вокзал, открывался потрясающий вид на Золотую Гавань — крупнейший город Южного побережья. Высота искажала расстояние, казалось, что до моря не меньше пары километров, а по делу было рукой подать. Улицы, дома и парки хаотичными уступами спускались к набережной, а навстречу им катила густо-фиолетовая армада грозовых облаков — я прибыл на Южное побережье аккурат к концу бархатного сезона. Многократно воспетое Лазурное море налилось свинцом — начинался первый зимний шторм, резкие порывы ветра теребили одежду, рвали из рук саквояж, хотя холода и не ощущалось, воздух казался теплым, как молоко (и это глубокая осень!).
Пассажиры суетились, толкались у багажного вагона и опасливо поглядывали на низкие облака, а я сразу двинулся к выходу — все-таки у путешествия налегке есть свои преимущества. И что характерно: разглядев черный костюм, саквояж и зонтик-тросточку, ни одна зараза не пыталась подойти ко мне ближе, чем на пять шагов, не говоря уже о том, чтобы ограбить.
Однако надо найти гостиницу, пока не ливануло. Воде, знаете ли, безразлично, что перед ней черный маг — мокрый буду, как мочалка.
Пассажиров дожидалось несколько открытых пролеток (на фиг, на фиг!) и лимузин-такси (надеюсь, с тормозами у него все в порядке). Водитель предупредительно распахнул дверцу — в моем выборе он не сомневался.
— Гостиницу на берегу, сэр? Сейчас большой выбор.
— Нет, пансион потише и поближе.
И посуше — первые капли дождя крупными плюхами легли на стекло. Автомобиль не одолел и половины серпантина, когда кто-то наверху включил душ (или, скорее, ведро опрокинул).
Вот это я понимаю ливень! Краухардские дождики по сравнению с этим — собачкина неудача. Мостовые немедленно превратились в бурные потоки, видимость сократилась до двух шагов, с крыш обрушились пенные водопады. Я думал, что непогоду придется пережидать на обочине (смоет ведь!), но водитель как-то умудрялся ориентироваться в сплошной водяной завесе (обязательно уточнить — часто ли здесь такое). Мы подкатили к гостинице, во внутренний дворик которой вела арка, а из арки — черный ход, таким образом я попал в дом, даже не замочив ног. Таксист честно заработал свои чаевые.
Все, на сегодня поиск зомби накрылся зонтиком, впрочем, ждал же он меня полгода, и еще пару дней подождет. Нужно осмотреться, узнать обстановку, в конце концов, пока опять куда-нибудь не вляпался. Главное — от обилия новых впечатлений не забыть про цель приезда.
Я написал на кусочке салфетки «Макс» и прикрепил записку на самое видное место — дверь туалетной комнаты. Теперь можно было расслабиться и заняться чем-нибудь из того, что делают люди, когда им некуда потратить деньги.
В середине лета у Эдана Сатала родился сын. Маг был весьма горд этим обстоятельством (так, словно пол младенца — его личная заслуга) и настойчиво делился своей радостью с окружающими. Найдя, что такое поведение скорее дестабилизирует коллектив, чем способствует плодотворной работе, старший координатор прогнал подчиненного в отпуск (за два предыдущих года и один следующий). Вдоволь насмотревшись на орущее чадо, шеф департамента практической магии вернулся к реальности и планам расширения своего отдела.
Например, за счет направления ретроспективной анимации (и пусть бросит камень тот, кто докажет, что она непрактична!). К сожалению, попытка привлечь некромантов к работе напоминала ловлю черных кошек в угольном сарае, но Сатал не терял надежды.
Периодически эта активность докатывалась до кабинета старшего координатора региона, к глубокому неудовольствию последнего.
— Не знаешь, почему Тангор снялся с места?
Ларкес как раз перебирал на столе листы бумаги, расчерченные знаками черной магии со скрупулезностью, характерной для алхимиков.
— Потому что хорек. Понял, что амулеты из поместья Хаино септонвильскому ритуалу не соответствуют, а в лицо сказать натура не позволяет.
— И куда его понесло?
— Чтоб я знал!
— Ты же вроде куратора к нему приставил? — поразился Сатал.
— Удачные пары редко получаются с первого раза, — старший координатор постарался быть дипломатичным, хотя портачей из службы поддержки ему хотелось проклясть насмерть.
— Ха! — осклабился нахальный подчиненный, развалившись в кресле и явно намереваясь поучить коллегу жить.
У Ларкеса задергалась бровь — выдержка старшего координатора была не безграничной. Назревающую дуэль предотвратил секретарь, вломившийся к шефу с круглыми от возбуждения глазами:
— Диверсия в керпанских лабораториях!
— Отравление?
— Взрыв!
— Какой природы? — заинтересовался Сатал.
— Вот ты и выясни, — ухватился за возможность избавиться от беспокойного типа Ларкес (излишне самостоятельных сотрудников он не переносил). — Ты у нас главный по практической магии, тебе и амулеты в руки!
Тщательно вычищенные перья терпеливо ждали возвращения хозяина (Джим Нурсен очень аккуратно относился к старым вещам), а вот чернила в чернильнице уже начали подсыхать — три месяца прошло. Алех аккуратно просматривал названия лежащих на столе папок: зная характер покойного, можно было не сомневаться, что подписи на них соответствуют содержимому.
— Мы очень благодарны вам за помощь в систематизации архива мистера Нурсена. — Неброско одетый мужчина внимательно следил за действиями белого.
Алех пожал плечами. Как он мог допустить, чтобы труды наставника пропали только из-за того, что некому было понять их ценность?
— Без вас разобраться в рабочих записях было бы нелегко, — продолжал мужчина, ничуть не смущенный молчанием собеседника. — Кроме того, вы подготовили к изданию ту рукопись…
Алех кивнул. Нурсен обещал издательству закончить книгу до осени, иначе договор пришлось бы расторгать, а скольких нервов это стоило бы вдове, не хотелось даже думать. Сам он воспринял гибель экспедиции без долгих плаксивых истерик, если не считать вернувшегося заикания и феномена необщительности (для белых — уникального). Ему было проще: он всю жизнь провел среди археологов. Для него покойные друзья не исчезли бесследно, а скорее отстали во времени, сошли на берег бесконечной реки, доверив живым продолжать плавание. Это не мешало думать об умерших и стараться достойно завершить начатые ими дела.
Ознакомительная версия. Доступно 16 страниц из 101
