Сиверс еще разок осмотрел карту, она была не просто хороша, она была великолепна. Он перенес на нее приблизительный берег, сняв его с карты на шкуре, обозначил светло-голубым цветом возможное расположение прибрежных льдов и дальше, уже с той стороны мыса, нарисовал прекрасные равнины, на которых могли бы сохраниться остатки северной цивилизации, где она вполне могла бы существовать без атак и постоянного давления южных, более развитых народов родного континента Сиверса.
Он потянулся, все было правильно, все было прекрасно! Завтра, когда он будет читать свой доклад в главном зале университета, станет днем его триумфа, и даже если кто-либо из коллег, а особенно декан Гарв, не поверят ему сразу, он все же будет создателем новой, замечательно продуктивной гипотезы… Нет, он станет создателем теории северо-западных морей, в которой сам-то, разумеется, не сомневается.
Ох уж этот Гарв, старый дурак, бешеный защитник только проверенных и доказанных многими путешественниками сведений, ему бы рыбой торговать на рынке, а не развивать науку, исследуя легенды и древние первобытные карты, сделанные конечно же без соблюдений нынешних, самых новых и совершенных сведений в области сферической геометрии, зато все же обещающих дальнейшее развитие и успех в исследовательских походах… Успех, который, разумеется, сразу же выдвинет и Шомский университет, и его самого, заслуженного профессора географии, едва ли не в ряды первооткрывателей!
Конечно, после этого можно будет наладить отменную типографскую перепечатку этих карт, можно будет продавать их, и тогда его деятельность обернется еще и прибылью и для него лично, и для его родной кафедры географии. А деньги университету нужны, ох как нужны, недаром на завтрашний доклад ректор Субарец вызвал весь попечительский совет, то есть каждого из тех, от кого зависит финансирование: чтобы студенты могли учиться, а профессура, и он лично, Сиверс, получал как минимум четыре раза в год тяжелый кошель, наполненный искусно отчеканенными золотыми маркетами, лишь слегка разбавленными серебряными гривами.
В дверь несильно постучали, это был слуга, старый карлик Дипр, служивший еще его отцу, тоже преподавателю университета, только с кафедры рудоведенья и прикладной химии. Отец Сиверса, ныне покойный профессор Страт, один из знатнейших людей в городе, тоже не боялся мечтать и строить гипотезы, а потому ему и удалось открыть богатое месторождение серебра в восточных горах, что и сделало жизнь его, Сиверса, вполне обеспеченной, безбедной. И даже прекрасной!
Сиверс поднял голову и мельком, пока Дипр входил, посмотрел на книги на полке. Это были старые атласы, карты земель, окружающие Шом, изданные для знающих людей лоции, справочники животных, обитающих едва не по всему их континенту, и прочее, что могло быть интересно географу. Такой отличной библиотеки не было даже в университете, только он сумел собрать их, пользуясь своим богатством и положением в обществе.
– Господин Сиверс, – прогудел Дипр, кланяясь, как профессор требовал от него, если карлик вынужден был к нему обратиться, – там пришел какой-то эльф. С ним странный слуга.
– Посетитель, Дипр, я просил тебя называть тех, кто приходит ко мне, посетителями. Как он выглядит, я его знаю?
– Не думаю, господин, по всему, он из далеких земель прибыл к нам.
Сиверс немного подумал, это было необычно. Это было даже ненормально, чтобы кто-либо из далеких земель прибывал к нему на дом, а не на кафедру в университете. Там принять его было бы пристойнее.
– И что ему нужно?
– Он пришел, чтобы предложить что-то… Вот только я не понял, что именно.
– Предложить? Мне? – Сиверс решился. – Мне ничего не нужно, у меня есть все, что необходимо.
– Слуга у него невиданный, господин Сиверс, темнокожий орк, таких нет, пожалуй, и в твоих книгах.
– Негр-орк? – Профессор задумался. – Как такое возможно?
– Не знаю, господин профессор.
Сиверс никогда прежде не слышал, чтобы в племени орков бывали темнокожие. Возможно, на эдакое диво стоило посмотреть, чтобы упомянуть в какой-нибудь статье. Конечно, походя, будто бы это всем известно, хотя это и было, без сомнения, редкостью… Но это будет очень выигрышно, создаст впечатление, что он, профессор Сиверс из Шомского универа, гораздо более информирован и сведущ в своей науке, чем находит нужным о том писать… Да, это было любопытно, а может, путешественник потому и прибыл к нему, чтобы показать эту диковинку или посоветоваться, что делать, как использовать, помимо того что можно показывать в зверинце либо в цирке.
– Ладно, впусти их, Дипр, но попроси кого-нибудь посторожить с той стороны дверей… Нет, позови всех, кто есть в доме, садовника, лакея и даже горничную – мало ли что?
– Горничная на что нам, сэр? – удивился карлик. – Если уж дойдет до скандала, чем она-то поможет?
– Мы пошлем ее за городской стражей, старый дуралей.
– Пока она добежит, пока стражники дотопают до нас, пройдет много времени, господин профессор, а по виду они – весьма решительные парни… Уж не вызвать ли нам стражников заранее?
Сиверс серьезно, не замечая, что старый Дипр над ним едва не посмеивается, взвесил эту возможность. Покачал головой.
– Они хоть интеллигентно выглядят, как тебе показалось?
– Мечей у них нет, но кинжалы висят на поясах, даже у этого вот орка.
– Так это не дикарь? – удивился Сиверс. – Странно получается… Ладно, впусти их.
– Так они уже сидят внизу, в прихожей, я просил их подождать. Они-то выглядят по-господски, не шушера уличная…
– Проведи их сюда, и… Нет, ничего. Но садовника и лакея все же попроси подождать за дверью.
Посетители, как их решил называть Сиверс, вошли уверенно, спокойно, вполне цивилизованно. Негр-орк, который, как оказалось, держался за своим господином, высоким и очень прямым эльфом-полукровкой, был никакой не дикарь, одежда его выглядела вычурно, но бус из черепов невиданных ящериц или проткнутого костью носа у него не наблюдалось. Он действительно был просто очень темным, но глаза его поблескивали умом.
При появлении гостей Сиверс не поднялся из кресла, счел излишним. Указал на кресло, которое стояло чуть сбоку от его стола:
– Прошу садиться, господин…
– Меня зовут Оле-Лех, – сказал эльф, усаживаясь. – Я рыцарь малоизвестного тут, у вас в Шоме, Ордена, по сути, солдат и… – он чуть заметно усмехнулся, – путешественник.
Он внимательно посмотрел на профессора, у Сиверса сложилось странное впечатление, что этот вот вояка, без сомнения солдафон и, возможно, грубиян, знает о нем, именно о нем, профессоре университета, что-то такое, о чем даже он сам не имеет ни малейшего представления. Это было неприятно, а рыцарь продолжил:
