Роберт Асприн - Тень колдуна

С преувеличенным вниманием склонившись над котелком, она ответила с запинкой:

— Я... э-э... этому научил меня Аркала.

— Ты... разожгла огонь... с помощью… — Пауза между двумя тихими словами затянулась. — Магии?

— Ну и что? — Она сделала усилие, чтобы сохранить безмятежное выражение лица; она знала его отношение к колдовству и чувствовала отвращение в его голосе. — О, Ганс, это так просто, такой маленький фокус, и безопасно... и так удобно!

Он молча вышел из кухни и вернулся в комнату, чтобы снять свои черные одежды. Нотабль кротко попросил еще пива, был проигнорирован и почти мгновенно рухнул и заснул.

Переодеваясь, Ганс размышлял. В Фираке у нее было место, где она работала с клиентами в традициях своего народа с'данзо как ясновидящая. Ею очень интересовался человек, которому выпала честь быть наиболее могущественной фигурой города. И она любила его детей. А теперь... а теперь она училась у него магии, силе, выходящей за пределы дара, унаследованного ею от с'данзо. Боги! Мигнариал — чародейка!

Охваченный тем же болезненным чувством отчуждения и страдая от этого, Шедоуспан сложил свою «ночную» одежду. Для путешествия. Он должен вернуться в Санктуарий. Должен. И он знал, что поедет один.

Ганс и Мигнариал молча поели похлебки, которая оказалась очень вкусной. И только когда они закончили, он сказал:

— Что ты помнишь, Мигни?

Ее рот открылся, взгляд сделался отрешенным; она уставилась в пол. Ганс услышал, как она вздохнула, и мысленно посетовал, почему ему так нравятся ее груди.

— Я думаю — все. Это просто... это вроде сна, который я видела давным-давно. Мне не хотелось там оставаться, и я как бы пожелала... уйти. И все кончилось. — Она вскинула голову. — О, Ганс! Ты спас... спас мне жизнь!

Ганс не улыбнулся и покачал головой почти печально.

— Нет. Нет, это сделал Аркала.

Поздно ночью странная четверка покинула Фираку: большой серый конь, невообразимый бестелесный Глаз, плывущий по воздуху, огромный рыжий кот, дремлющий в седле впереди наездника, и Ганс, на этот раз не в черном.

Если бы это произошло днем, многих удивил бы, а то и насторожил тот факт, что он выехал через южные ворота, а потом обогнул весь город вдоль стен и поехал к холму, застроенному поместьями. В последний раз Ганс подъехал к особняку Корстика и вошел в него. Минут двадцать спустя он торопливо выбежал из дверей, вскочил в седло и быстро спустился с холма.

К тому времени, как он добрался до стен Фираки и двинулся на юг, пламя, охватившее убежище Корстика, уже рвалось к звездам.

Все было кончено.