После господского дома, мы направились в правое строение, в котором жили слуги и дружинники. Здесь, наоборот, полнейший хаос, много разбитой мебели и рваной одежды, раскиданное оружие, мечи из дешевого сыродутного железа, рваные кольчуги и один сломанный арбалет. Кругом беспорядок и видны следы борьбы, но нигде нет пятен крови или трупов.
Примерно такую же картину мы ожидали увидеть и в левом тереме, где находились мастерские барона Пертака, хранилось продовольствие, одежда и прочие припасы. Однако набитые соленьями и копченостями подвалы и первый этаж прошли, все спокойно, вещи лежали на своих местах и везде все то же самое безлюдье. Следом второй, и опять тишина и покой. А вот на третьем нас ждал сюрприз. Одна из дверей, за которой, как мы знали, должна была находиться молельня почитаемой в этих местах женской богини-покровительницы Улле Ракойны, была заперта изнутри.
Кипа плечом толкнул не очень крепкую, сделанную из старых сосновых досок дверь, и она вздрогнула. Следующий удар мы уже нанесли вдвоем, на раз-два, и вынесли хлипкую преграду с одного удара. В двери что-то хрустнуло, звякнул свалившийся на пол металлический предмет, оказавшийся железным накладным запором, и мы оказались внутри.
Десятник и я были готовы к бою. Но драться в помещении было не с кем, хотя живой человек внутри имелся. У закрытого дорогим стеклом окна, возле небольшой мраморной статуи, изображающей строгую женщину в белых свободных одеждах, с крыльями за спиной, обняв ноги богини, лежала молодая девушка. Брюнетка с длинными косами, лежащими на ее плечах, одетая в испачканное грязью и пылью длиннополое платье из дорогого темно-синего бархата.
Я опустился рядом с ней на одно колено и перевернул ее на спину. Девушка дышала, но пульс у нее бился неровно, она была сильно истощена, сильно замерзла и находилась в бессознательном состоянии. Подхватив ее на руки, я поднял легкое тело, и повернулся к десятнику:
— Прикажи в центральном здании растопить очаг.
— Понял, — кивнул старый вояка.
Спустившись с третьего этажа на первый, я вышел во двор, в котором уже хозяйничали наемники, отнес нашу находку в жилое здание, где в зале уже разжигали огонь, и положил девушку на диванчик рядом с ним. После этого, когда принесли наши походные сумки, из своей я достал надежный целебный эликсир и, насильно разжав крепко сжатые зубы больной, влил его ей в рот. В бессознательном состоянии, она сопротивлялась и не хотела глотать спасительную для себя жидкость. Однако я зажал ей нос и, подчинившись рефлексу, тело приняло внутрь себя сильнодействующее лекарство.
Затем, я укрыл ее пледом и встал. В ближайшие несколько часов про спасенную девушку можно было не думать, она должна находиться в бессознательном состоянии, и спать. И только когда переживший холод и голод организм окрепнет, и она придет в себя, ее надо напоить чем-то горячим и питательным, например, куриным бульоном. Но поскольку кур рядом не наблюдалось, а имелись только копченые окорока на складе припасов, то можно было обойтись и этим. А затем, она должна быстро войти в норму, ее память восстановится, девушка станет четче осмысливать все происходящее вокруг, быстро адаптируется, и еще пару суток, благодаря эликсиру, будет находиться в слегка гиперактивном состоянии. По крайней мере, так написано в инструкции к этому зелью, которое делалось по неизменному рецепту уже полторы тысячи лет для солдат имперской армии, которые после ранения и излечения должны были снова и без всякого промедления вступить в бой.
— Ну что, — рядом со мной остановился десятник, за спиной которого стояли его воины, — можно начинать мародерку?
— Да. Но делать все будем по уму и без излишней спешки. Два человека в караул, один на вершину центрального здания, там наблюдательный пост есть, а другой на ворота, которые надо закрыть. Еще один человек пусть здесь будет, всем нам покушать приготовит, за девушкой присмотрит и когда она проснется, покормит ее. Всем остальным за мной, пойдем казну барона по поместью собирать.
— А мы думали, что все богатства здесь, в доме лежат, — Кипа усмехнулся.
— Ага, — я тоже улыбнулся, — сейчас. Пертак человеком был жадным и никому не верил, и все свои неправедные накопления по территории поместья в трех местах раскидал.
— А как же сундуки в его покоях?
— Там полсотни монет на текущие расходы и несколько меховых шуб, и именно с этого места мы начнем. А все остальное придется из тайников и схронов доставать, которые во дворе и в других зданиях. — Наемник вопросительно посмотрел на меня, и я, поняв его невысказанный вопрос, кивнул: — Я знаю, где и что лежит, не переживай, лично при допросе Пертака присутствовал, и каждое его слово запомнил.
— Тогда другое дело.
Два наемника встали на стражу, один занялся приготовлением пищи, а Кипа и еще четыре воина, словно тени, двинулись за мной.
Первым местом, которое мы обчистили, был кабинет Пертака, где стояли два массивных сундука. Ключей от них у нас не было. Но с нами были взятые в хозяйственной кладовке стальные ломики, которые живо взломали замки и предоставили нам доступ к части баронского добра. И в сундуках, как я и предполагал, было найдено восемь меховых шуб из соболя и песца, десяток золотых иллиров и около четырехсот серебряных ниров.
Второе денежное место находилось на первом этаже дружинного дома, в закрытой на ключ каморке, в которой не было ничего интересного, разумеется, если не копать земляной пол. Я знал, что и как искать, и через час работы в тесном пространстве, вырыв глубокую яму, с ее дна наемники достали еще один тяжелый сундучок, который был под завязку забит иллирами. И на вскидку, выходило, что в нем не менее пятисот монет. Солидно.
От дружинного здания мы отправились на хоздвор, и за пустой конюшней, вход в которую был открыт, под сенником, воины снова начали земляные работы. И в результате этих раскопок мы стали обладателями нескольких брезентовых свертков, в которых имелось немало интересного и ценного. Золотая и серебряная посуда, три шкатулки с украшениями: брошками, ожерельями, браслетами, кольцами и драгоценными камнями, в основном, изумрудами. Ну и добыча с древнего капища, массивные серебряные канделябры под свечи, осколки каких-то золотых предметов, древние монеты с непонятными надписями и кувшинчики из драгметаллов под благовония и масла.
Ну, и последний раскоп мы сделали уже после полудня. Под корнями древнего дуба, росшего позади господского дома, обнаружили двадцать продолговатых серебряных цилиндров весом по килограмму двести грамм каждый. Судя по всему, это были заготовки под монеты, которые, некогда, перевозили торговцы из Мариенгарда в Адельбург.
