Девочка замешкалась, глядя на мельтешение алых плащей, но тут подошла Арина и всучила деревянную тарелку. Больше с новенькой никто возиться не собирался, поэтому сирота пожала плечами и встала в очередь, стараясь повторять все за остальными.
Взяв еду, отыскала свободное местечко, но едва уселась, как рядом словно по волшебству возник Кристан. Добродушно улыбнувшись, молодой кузнец спросил:
— Новенькая, да? Подсобницей будешь?
Вера кивнула.
— Если что — обращайся. Обычно я помогаю новичкам, но их давненько не было в крепости. Поэтому не стесняйся. Ты откуда, кстати? Я вот из Ярланда. Была в Ярланде? Там всюду горы, но не такие, как эта, а со снежными шапками. Высоко-высоко водятся пушистые бараны с рогами в руку толщиной. Они скачут по отвесным скалам и не срываются, представляешь? А еще в Ярланде по морю плавают ледяные горы. Видела такие?
Девочке показалось, будто к уху поднесли бочонок, полный рассерженных пчел. Она давно позабыла, каково это — общаться со сверстником на равных, а не терпеть постоянные унижения. В ее прошлой жизни разговоры обычно перерастали в долгие забеги по лесу, а тут…
Прошлая жизнь…
Задумавшись, сирота непроизвольно сжала ладонь, раскрошив горячую картошку в труху. Кожу обожгло, но девочка даже глазом не моргнула.
— Ты чего картошку давишь? — удивился Кристан. — О, слушай, а давай расскажу про охоту на китов. В общем, садятся мужики в лодку и гребут аж до самого горизонта. А один не гребет, держит наготове гарпун. Гарпун — это копье такое с веревкой, чтобы забитого кита притащить к берегу. Я никогда не ходил на охоту, а вот мой отец частенько бил китов. Ты видела когда-нибудь китов? Они огромные и похожи на рыб, но не рыбы, потому что кормят детенышей молоком, как коровы или козы, ну. А рыбы не кормят, у них нет молока. Поэтому киты — не рыбы, понимаешь?
Вера медленно повернула голову и смерила навязчивого собеседника таким взглядом, что вампир бы вздрогнул. Но парнишка как ни в чем не бывало продолжил:
— Я тут кузнецом подрабатываю. Гляжу, у тебя меч уже есть. Покажешь потом? Люблю мечи и неплохо дерусь, да. Когда в крепости еще были ученики — меня тоже научили. А тебе сколько лет? Мне четырнадцать, но выгляжу постарше. Потому что из Ярланда, а там все высокие и сильные. Наставника видела? Настоящий великан! А ведь у него только отец северянин, а мать местная. Значит, я буду еще выше.
От бесконечного трепа беднягу спас Нестор. Он поднялся со стула и громко произнес:
— Братья, минуту внимания.
Ужин и так больше напоминал поминки, теперь же все звуки стихли, а аскеты обратились в статуи. Все до единого уставились на старца, готовясь внимать каждому его слову.
— Как вы могли заметить, в наших рядах пополнение. Поэтому хочу напомнить одно важное правило, которому братство следует неукоснительно. Наши прошлые жизни остались за стенами обители. Вместе со всеми достижениями, званиями и связями. Они живут лишь в нашей памяти и никогда не упоминаются всуе бахвальства ради. Здесь все равны, независимо от пола, возраста и, — старец взглянул на прижавшего уши Рохлю, — внешности. Здесь нет лучших и худших, никто не раздает награды и не составляет списки на вылет. Мы работаем на благо всего честного народа, не щадя сил и живота. Именно в этом и есть наша крепость, а не в древних камнях вокруг. Помолимся же.
Собравшиеся за столом сложили ладони пламенем свечи и закрыли глаза.
— Да не оставит нас Свет, — произнес наставник и взялся за еду.
— Эх, соли бы, — вздохнул Кристан. — Кончилась вчера, представляешь? А обоз из Ладина задерживается. Вот в Ярланде с солью перебоев нет. Там же море соленое, воду выпарил — вот тебе и соль. На севере она крайне важна, местные солят рыбу на продажу. В погребах у нас всегда холодно, даже летом — мясо хранится долго. Но пока до Четырех Трактиров довезешь — протухнет. Вот и приходится солить. Оно, конечно, не такое вкусное, как свежее, зато кушать можно круглый год. О, а зимой мы иногда едим строганину. Это мелко нарезанное замороженное мясо. Сырое, представляешь? Не надо готовить — за окном повесил и все. Главное, знай синиц отгоняй. В Ярланде синицы с чайку размером, во такие, — паренек развел ладони в стороны. — Глаз да глаз нужен, не то все мясо поклюют, даже твердое как лед.
Аскеты быстро расправлялись со скудным ужином и вставали из-за стола. Поняв, что сидеть рядом с болтуном больше невмоготу, девочка оставила нетронутый картофель и направилась к кельям. На полпути ее догнали Нестор и Андрей.
— Знаешь, что это? — спросил наставник, остановившись у здоровенной окованной двери.
Сирота неуверенно кивнула.
— Пещера Испытаний. Шахта, разделенная на пять уровней точно такими же створками. На каждом обитают порождения Тьмы, которых тебе предстоит сразить. Но это будет еще очень нескоро. Не уверен, что ты справишься с испытанием трудом. А начнется оно уже сегодня. Но сперва… добро пожаловать.
Старец отворил левую дверь и вошел в тесный коридор с голыми стенами. Их никто не выравнивал, не штукатурил, и древний камень нес следы не менее древних топоров и долот.
Сразу напротив входа находилось открытое округлое помещение с огромной свечой посередине — храм Света. Двое привратников стояли на коленях у невысокого постамента, готовясь к ночному бдению. Нестор не стал их отвлекать и направился к узкой каменной лестнице. Поднявшись на второй ярус, спутники пошли вдоль холодного мрачного коридора с длинным рядом грубо сколоченных дощатых дверей.
Остановившись у пятой от входа, наставник со скрипом потянул веревочную петлю вместо ручки и жестом пригласил новенькую войти. Размером келья была с крытую телегу — не больше. Низкий потолок, до которого даже ребенок едва не доставал макушкой, узкая бойница, высеченная из камня кровать, накрытая соломенным тюфяком и мешковиной, чурбан вместо стула и вешалка из сучковатой палки — вот и все убранство. В углу напротив кровати девочка заметила слепленную из глины чашу, напоминающую птичье гнездо. Из нее торчал фитилек, но потолок над лампадкой не закоптился — значит, в комнате никто до сироты не жил.
— Здесь ты будешь жить, — сказал Нестор. — Как долго? Зависит только от тебя. А теперь иди и вычисти котел.
— Котел? — брови Андрея поползли вверх. — Он же тяжеленный.
Наставник усмехнулся — как ворон каркнул — и ответил:
— А работа у нас какая? Чем сильнее Вера устанет, тем большему научится. Иначе повторит судьбу родителей.
Девочка сжала губы и смерила старца испепеляющим взглядом исподлобья, но тот лишь расплылся в кривой улыбке.
— Приступай. Раньше начнешь — быстрее закончишь. Иначе на завтрак придется грызть сырую картошку.
