Что плохо, совершенно забыла про зиму, в Ленинграде-то лето, да еще эта учеба. Зима в Аримании не так, чтобы совсем зима, но сегодня снежок нападал, холодно. Только не возвращаться ведь из-за этого. Не успела развеять портал, Агнесса Илинична уже на крыльце.
— Здесь они и живут?
Кивнула утвердительно. Думала, Агнесса Ильинична стучать будет для приличия, но нет. Так-то у нее все строго по правилам, но если особые обстоятельства, то можно и без правил. «Иногда полезно все упростить».
— Почему гостей не встречаете? — громко заявляет Агнесса Ильинична с порога.
В коридор выскакивает Егор Николаевич, одетый в линялые штаны и майку. Щетина на щеках. Его глаза расширяются то ли от того, что меня увидел, то ли из-за Агнессы Ильиничны.
— Егор, — удивленно протягивает Агнесса Ильинична, всем видом демонстрируя, что испытывает очень неприятный шок.
— Агнесса Ильинична?
Никогда не видела, чтобы Егор Николаевич краснел.
— Извините, — бросает быстро и исчезает в комнате.
А из столовой выходит Наташа. Глаза заплаканные. Так и замерла в дверях, увидев нас.
— Родная моя, — голос Агнессы Ильиничны дрогнул.
— Тетушка? — Наташа растерянно хлопает глазами.
Миг — и вот они крепко обнимаются.
— Не думала уже, что свидимся, — теперь и у Агнессы Ильиничны глаза на мокром месте.
— Что же мы тут, проходите, — Наташа ведет нас в столовую.
Начала суетиться, на стол накрывать. Да не столько накрывает, сколько разговоры разговаривает. Засыпала Агнессу Ильиничну вопросами про все на свете. И про магазины, и про политику, и про соседей каких-то. Я присела тихонько в сторонке, не мешаю.
— Все благодаря Олечке, — вспоминает про меня Агнесса Ильинична, — ой, а где Роман? Так хочу на него посмотреть, Олечка говорит, вырос просто красавец писаный.
— Ушел он от нас, — Наташа опустилась на стул.
— Как это ушел, куда? — заволновалась Агнесса Ильинична.
— На отдельную квартиру, самостоятельно жить теперь будет.
— Так это ведь прекрасно! Взрослый мужчина не должен жить с родителями, — рассудила Агнесса Ильинична.
Наташа глянула на меня и отвела взгляд.
— Поскандалили они сильно с Егором, сказал, что ноги его больше в нашем доме не будет. Что нет у него больше отца, — Наташа всхлипнула и уткнулась лицом в фартук.
— Ну это он зря так, конечно, — растерялась Агнесса Ильинична.
А потом посмотрела задумчиво на открытую в коридор дверь.
— Егор! Ты бы поздоровался хоть, что ли.
Вошел свежевыбритый и одетый с иголочки Егор Николаевич, неловко подобнял Агнессу Ильиничну. Тем временем Наташа пирог из духовки достала.
— Вот, испекла, надеялась, Рома придет. А потом думаю, кому. И тут вы. Значит, не зря старалась, — Наташа грустно улыбнулась.
Мне стало совсем неловко.
— Агнесса Ильинична, я его сейчас приведу, — говорю.
Вышла в коридор и сосредоточилась на Романе. Смотрю, сидит в какой-то комнате у окна, толстый справочник читает. Тихонечко подкрадываюсь.
— Ты чего это родителей обижаешь?
От неожиданности тот даже книгу выронил.
— Вернулась!
Схватил меня в охапку, сдавил так, что не вдохнуть.
— Больно же, — попыталась вырваться, но куда там.
— Я думал, ты навсегда ушла, да я… — прохрипел над ухом Ромка.
А потом замолчал. Так и стояли, только слышно было, как гулко бьется его сердце.
— Оль, не слушай моего батю, — прошептал, когда немного успокоился.
— Вот еще, я вообще никого не слушаю.
— Вот и правильно, — Ромка даже немного взбодрился.
Но рук не разжал, словно боялся, что сбегу.
— Я вот тут подумал, переезжай ко мне. Нет, правда, а чего тянуть? Хочешь, давай свадьбу сыграем. Знаешь, как мне без тебя плохо.
От такого заявления мое сердце тоже чуть не выскочило.
— Ром, давай не будем спешить. Твой отец ведь и правда в чем-то прав.
— Этот Ланаор играет с тобой как кот с мышью, Оль, зачем он тебе, — проговорил Ромка.
Спорить не хотелось, потому просто сменила тему.
— Там у вас дома Агнесса Ильинична, хочет тебя видеть. Пошли?
— Не понял, — Ромка расцепил руки и оторопело на меня уставился.
Смотрю на него, жду, когда дойдет.
— Так ты… в Ленинграде была, что ли? — наконец выдает догадливый.
После утвердительного кивка Ромка еще с минуту думал. Видимо, решал, сейчас начать допрос с пристрастием или на потом отложить.
— Ладно, позже расскажешь. Я мигом, только переоденусь.
Вот что значит военная выправка, не успела и глазом моргнуть, как мой летчик предстал при полном параде. Летная форма очень идет Ромке, я даже невольно залюбовалась. А еще подумала, что Агнессе Ильиничне точно понравится, каким он стал.
— А давай на машине поедем, — предложил этот подтянутый красавчик, — знаешь, хочется как-то по-человечески, что ли, не этими твоими антинаучными перемещениями.
От возмущения я даже слов не могла подобрать. Увидев выражение моего лица, Ромка спохватился:
— Оль, я не хотел тебя обидеть.
— Еще ведьмой назови, чего уж там, — выдавила я.
— Ну прости меня, дурака, я просто с тобой хочу подольше побыть, вот и ляпнул, — отчаянно взмолился Ромка.
А потом мы с ним целовались, забыв про все на свете.
— Переезжай ко мне, — шептал Ромка.
— Это не очень хорошая идея, у тебя могут быть проблемы.
— Да плевал я на все эти проблемы. И вообще, кому какое дело. Но в остальном, ты согласна?
Он выглядел таким счастливым. Как я могла отказать?
— Почему бы и нет, давай попробуем. Может, что и получится.
Машина долго кружила по освещенным фонарями улочкам Тиильдера, мы никуда не спешили, обсуждая наше будущее.
— Оль, а ты точно не передумаешь? — переспрашивал Ромка несколько раз.
— Уже начинаю сомневаться, — не выдержала я.
— Все-все-все, больше никаких глупых вопросов. Кстати, а ты у своих уже была?
Перед Конерсами мне было очень стыдно.
— Так давай сначала до твоих, — Ромка понимающе улыбнулся.
Это было правильным решением. В присутствии Ромки папа Виттио с мамой Элоей ругать меня сильно не стали, а после рассказа о Ленинграде и вовсе переполошились.
— А что как портал перестанет работать, пока ты там, ты ведь не сможешь вернуться, — запричитала мама Элоя.
— Теперь не перестанет, — уверенно ответила я.
— И все же будь осторожна, не бросай нас, — попросил папа Виттио.
— Ну что ты такое говоришь, я никогда вас не брошу.
Я была совершенно уверена в своем ответе, но родители, похоже, мне не очень поверили.
И только у Лин радостно блестели глаза:
— А можно мне с тобой? Покажешь свой мир?
— Даже не думай! — воскликнула мама Элоя.
Пришлось беспомощно развести руками, отчего Лин рассердилась и больше не сказала ни слова.
— Она даже меня с собой не зовет, — пожаловался Роман, желая как-то ее подбодрить.
Мы еще немного посидели и поехали к Карпенко.
Чем ближе был дом родителей, тем
