с демонами бились, как кочевники торговались.
Я не стал давить. В конце концов, лучше нанять одно племя сейчас, а потом экономить на всех остальных племенах. Мгелая я делал своим представителем на равнинах ханств. Дальше он будет торговаться сам. И сбивать цену будет так, как может. В первую очередь, для того, чтобы его воинов я продолжал нанимать втридорога.
И мне не жалко было денег. Во-первых, кочевники дорого не возьмут. Они просто не понимают, во что ввязываются и чем это закончится. Во-вторых, у них так много людей и так мало денег, что золотой пласт Илоса ценится в несколько раз дороже, чем когда-то в самом Илосе. Я уж молчу про полновесные водянки Междуречья.
Мгелай тоже рассчитал всё верно. Заполучил союзника и почти четыре сотни умелых бойцов. Плюс ко всему, деньги и статус, который поставит его выше других вождей. И даже вождей других племён. А другие племена нанимать тоже придётся. Это явственно выходило из моего рассказа про Илос. Да и старейшины, отмерев из состояния истуканов, пришли к тому же выводу.
— Если на стену Илоса враг из своих бойцов лестницы строит, это большой враг, его много! — проскрипел, подняв узловатый палец вверх, Гведул.
— Это не дело одного племени! — не менее скрипуче согласился Сасан.
— И несколько племён будет мало! — поддержал Гведул, покачав головой, и я побоялся, как бы у него тонкая сухая шея при этом не переломилась, но нет, выдержала. — Ой что будет!.. Никогда такого не было! Ханства надо объединять, да!
— Большое войско нужно! — закончил Сасан.
— Будет нам всем большое войско! Будет! — радостно согласился Мгелай, видимо, подсчитывая в уме барыши.
Молодой хан сколько угодно мог бахвалиться, как разграбил бы Илос. Но если бы Мгелай когда-то и выступил к городу со своим племенем, в лучшем случае бы пару караванов пощипал. А, вернувшись, хвастался бы, как разорял предместья и какую богатую добычу взял.
Тут принято разделять бахвальство и реальность. На словах все кочевники — лучшие воины мира. В деле же, многие бывают трусоваты и ненадёжны. Вот такой необычный народ, приходится это учитывать.
И, конечно, у меня не было денег нанять всю степь. Да это и не требовалось. Достаточно было собрать под своей рукой тех, кто уже столкнулся с ордой. А дальше люди и так потянутся к ядру.
А вот ядро нанять придётся, это я понимал.
— Хан Убилей, хан Тимус, хан Агалеш, хан Тусмурк! — перечислял, загибая пальцы, Мгелай. — Вот их мы навестим в первую очередь! Они давали клятвы моему деду! Давали клятвы моему отцу! Давали клятвы мне! Наша дружба крепка, они пойдут с нами. Затем навестим ханов Парша, Иваса, Кепела, Амутепа, Гавена, Пипана, Осоля… Мне они в дружбе не клялись, но ведь никогда не поздно! И тогда сможем навестить племена Ибетов, Лабадов и Плевисов. Соберём в каждом племени ханов, предложим им выступить на нашей стороне!
Сначала Мгелай перечислил ханов своего племени. Да-да… В племени может быть много ханов. Каждый кочевник, слегка оторвавшийся от уровня песков под ногами, мнит себя ханом и владыкой душ.
И способ действий у Мгелая был понятен: собрать друзей, подтянуть родню, надавить на соседнее племя. А затем по нарастающей подминать под себя остальные племена. Воевать он не собирался, только наши деньги и дружбу предлагать.
Впрочем, найм кочевников — дело недорогое. Деньги всё равно получает их правитель. Вот Мгелай и выторговал себе сотню пластов за всё племя. Друзей сторгует по пятьдесят каждого, родичей — по тридцатке. А всяким дальним больше десятки за десидолю не даст.
Если бы я их на сторону нанимал, вышло бы дороже. А так я вроде бы их нанимаю их же спасать. Вот и не дерут за своё спасение три шкуры. Ограничивают себя, не забывая о желании выжить.
— Ты помни, хан, орда придёт быстро. Пройдёт несколько дней, и гухулы будут кружить рядом с вашими стойбищами! — давил я. — И тогда придётся бросать то, что мешает бежать.
— Бросать плохо! Пусть другие бросают! — отмахивался от моих слов Мгелай. — Мы успеем всё сделать за пару дней и снимемся на север-восток. Не бойся, мудрый воевода Ишер!
Странные это были переговоры. Формально, я не столько покупал племя Мгелая, сколько налаживал с ним дружеские отношения. Мои люди всё так же будут идти с кочевниками, пользоваться их гостеприимством, шатрами, едой — будто бы гости. Однако заплатить за это мне придётся звонкой монетой.
Такая вот нелогичность в словах и делах. Но это ханства. Это вера в какое-то Небо. Это отрицание Законов Песков и Воды. Это вечное бахвальство и продажность во всём.
Я даже почти не жалел, что ханства, скорее всего, падут под ударами демонов. Очень уж неприятное тут сложилось общество. В моей прошлой жизни они бы ещё нашли себе место под солнцем.
А в Вечных Песках таким не место.
И всё же было бы глупо не объединиться с ними, чтобы задержать орду. Да, воины из кочевников так себе. Но куда лучше стариков и старух Илоса, которых использовал город. А если прикинуть, сколько людей можно под свои знамёна созвать…
И хан Мгелай справится с этой задачей. Он достаточно амбициозен, чтобы желать власти. И достаточно глуп, чтобы не бежать от ответственности, сверкая пятками. Ему поверят, за ним пойдут — и все, к сожалению, полягут.
Они бы и так погибли, когда придут демоны. Но теперь у них был шанс самим выбирать. Умирать с оружием в руках. Или среди ночи, внезапно выпотрошенным в шатре.
А ещё объединённые ханства дадут время Междуречью и Приречью. Время наконец-то собрать войска.
И, возможно, тогда люди смогут остановить все четыре орды. Возможно…
Я так-то не слишком в людей верю. Даже в тех, которые соблюдают Законы Песка и Воды.
Завтрак, плавно перешедший в переговоры, так же плавно перетёк в обед. Мы сидели в шатре, утрясая многочисленные условия и ближайшие планы.
— Нам понадобятся места для ночёвки, но не простые, — объяснял я. — Нужны защищённые места. Такие, где все укроются, где есть узкий вход, который легко держать. Скалы какие-нибудь, возвышенности… И ещё нужна вода и припасы. Вам, кстати, тоже надо скот выпасать.
— Есть! Есть такие места! — скрипел Сасан и смотрел на Гедула.
— Проклятый уступ есть! — вспоминал тот.
И на карте, которую Мгелай выложил на пол шатра, появлялись новые отметки.
—
