– Я сожалею, Владыка…
Два синхронных вздоха слились с покачнувшим меня ветерком. Я решила съехать с насиженного места, пока не оборвалась или я, или веревка, но последовал вопрос, затормозивший меня и заставивший еще крепче вцепиться в ненадежную опору, уже до кости въевшуюся в тело:
– Что слышно от Ресса о нашей… пифии?
– Он давно не выходил на связь, и я не настаиваю: большая опасность раскрыть нашего соглядатая. Последний доклад был о том, что они ее упустили. Сначала я радовался. Но теперь, если мы последуем плану Совета…
– Не последуем. Отправить ее в цитадель сейчас, после того, что ты мне сообщил, – просто убийство. И самоубийство для нас.
– Значит, катастрофа?
– Почти, если мне лично не удастся подобраться к Твари.
– Без провидицы? Не удастся. Бужда не допустит. Для вас же ни одного шанса нет!
– Есть! Один. Братчина предложила того, о ком все забыли, даже мы. Они призвали Пелиорэнгарса.
– Ого! – радостно воскликнул опекун. И тут же осекся. – Но это же… Это ваша гибель! И преемника нет.
– Плохо ищете. Что касается меня, то я для этого и существую. Неужели и ты думал, что я отправлю девочку погибать вместо себя? Альерг, именно сегодня мы можем если не уничтожить Бужду, то значительно его ослабить. Разве можно не воспользоваться этой возможностью? Если мы упустим момент, то Лига не выстоит. И мир не выстоит, он станет нечеловеческим. Нельзя упускать! А ты присмотришь за пифией и сможешь сдержать аппетиты Совета.
– Владыка, я считаю, что она заслуживает большего доверия.
– Конечно, но не сейчас, друг мой! – Такой тоски, что прозвучала в его голосе, я от него не ожидала. – Да мы и не успеем ввести ее в суть происходящего. Так кардинально планы надо было менять семнадцать лет назад. А ведь я предупреждал, но Совет был слишком напуган пророчеством!
Альерг гулко прошелся по залу и остановился в шаге от окна. Еще немного, и он заметит лишнюю деталь, вертикально перечеркивающую ландшафт. Мне показалось, голос его раздался прямо над ухом:
– Иногда мне кажется, что между пророчеством и проклятием нет никакой разницы.
– А ее и нет, Альерг, особенно если принимать и то, и другое всерьез. А что ты скажешь о благословении? Благоприятный прогноз? Кстати о пророчествах: напрасно ты оставил нашу пифию одну так надолго.
Альерг оправдывающимся тоном произнес:
– Но мне необходимо было доложить вам о случившемся!
– Можно было сделать это в ее присутствии! – чуть укоризненно ответил вельможа. – Ты говоришь о доверии, но не взял на себя смелость решить проблему на ее глазах.
– У меня не было соответствующих инструкций, – позволил себе Альерг обвиняющую нотку.
– Я никогда не запрещал тебе этого, друг мой, – невинно парировал собеседник. – Предупреждаю еще, что девочка успеет преподнести нам немало сюрпризов. И один, пожалуй, немедленно.
Я подивилась его необыкновенной прозорливости и сжалась, стремясь исчезнуть, забыв при этом, что можно продолжить бегство более традиционным способом. Но собеседники наскоро попрощались друг с другом, и я услышала какой-то странный хлопок, удаляющиеся шаги и поскрипывание открывающейся двери. Слегка подтянувшись, я осторожно заглянула в зал. Он был пуст.
Мне надо было срочно решать, что делать дальше. Если я продолжу спуск, то могу не успеть добежать до стены, так как мастер сейчас наверняка идет проверять арестованную. И в первую очередь они начнут искать меня у внешних стен, но не в замке. Если я влезу в окно… Но это надо еще суметь влезть! Отцепить меня от веревки не могла никакая сила, даже сила тяжести. Так бы я и провисела, дожидаясь громогласного оклика из окна моей комнаты, если бы оклик не раздался значительно ближе, ниже и тише. И весьма сердито:
– Я же говорил: надо будет помочь с веревочкой, только позови!
Пелли перегнулся через подоконник так, что по всем законам должен был выпасть, но почему-то не только не выпал, но, схватившись за веревку, подтянул меня с недюжинной силой, которую я никогда не могла бы заподозрить в детском тщедушном теле, и рывком втащил в окно. Я только ошеломленно на него поморгала вместо благодарности.
– Так я и знал! – До смерти напугал нас призрак, внезапно повисший в только что пустовавшем углу. Пелли попытался съежиться до размеров веснушки.
Величественный беловласый вельможа в чем-то, подозрительно смахивающем на мантию, восседал в кресле, напоминающем трон, а вокруг него мерцал, уходя колоннами вдаль, кусок совсем другого помещения, попросторнее и побогаче, больше похожего на королевские апартаменты, нежели на дом скромного аристократа.
– Я же говорил! – Снова шепнул Пелли, не преминув многозначительно ткнуть меня острым локтем в бок. Я только крякнула негодующе на болезненный тычок:
– У тебя там что? Драконов шип?
И изумленно ахнула про себя, заметив, каким жаром вспыхнул мальчик, лихорадочно пряча глаза. Я срочно сделала вид, что ни о чем таком не говорила. И как я могла заподозрить в этом вредном, несносном, рыжем, огнедышащем петушином отродье благородную эльфийскую кровь?
Я сосредоточилась на угрозе с фланга, развернувшись к ней фронтом. Вельможа, подперев подбородок ладонью, задумчиво барабанил пальцами другой руки по подлокотнику, наблюдая за нами подозрительно поблескивающими глазами. Похоже, он едва сдерживался от улыбки. Наконец, он встал и коротко прошелся перед троном. Пространство немедленно раздвинулось в стороны, приспосабливаясь к его размашистому шагу, иначе, как мне показалось, он врезался бы в стены замкового зальчика. Я припомнила, что именно этот зальчик постоянно был заперт. Теперь понятно, почему. Сверху донесся громовый вопль опекуна, а веревка за окном задергалась так, словно змея попыталась исполнить танец живота.
– Так я и знал, – повторил вельможа, усмехаясь. – И почему меня это не удивляет, пифия?
– Уже не пифия! – гордо заявила я, прислушиваясь к топоту и грохоту, шквалом проносившемуся за дверями.
– Хорошая версия, но опоздавшая, – отметил призрак с усталым вздохом. И, уловив мой уже потусторонний взгляд, обшаривавший память в поисках подходящего места, куда можно немедленно испариться, упредил бегство дозволением: – Что ж, беги! Не забудь только подобрать себя там, где оставила, пока это не сделали за тебя другие.
Он и это знает, подумала я обреченно. Остальных мне удалось ввести в заблуждение. А он продолжал сыпать колючим снегом:
– Иди. Ты в нас уже не нуждаешься. Лига сделала все, что могла. И никого не принуждает к служению. Дальше – твоя судьба, тебе выбирать. Только не ошибись в выборе.
Я похолодела не столько от ледяного презрения в его тоне, сколько от понимания, сквозившего в пронзительном взгляде: он знал, от какой судьбы я панически бежала. Пелли, стоявший рядом, опустив огненную голову, вдруг вскинул сверкнувшие глаза:
