Ведьма жжёт или отбор для императора

Увидев мой ни разу не радостный взгляд, он начал оправдываться.

– Я не собираюсь навещать их как раньше, просто буду заходить, интересоваться, как дела, разговаривать с ними.

– Серьезно? – мрачным тоном спросила, – А можно мне тогда тоже гарем? Эльфов позовем? Буду только общаться.

Я даже представила себя сидя в гостиной в окружении накачанных эльфов с длинными белыми, словно снег, волосами

– У моей жены гаремов не будет! – отрезал Ревенер.

Вот тут у меня нашлись силы и встать, и, возможно, съездить по наглой роже.

– Нет! – громко сказала я.

– Нет твоему гарему? – с надеждой спросил дракон.

– Нет твоему предложению, – я разозлилась, – считай, что ты меня оскорбил.

– Оскорбил? – взревел Его Величество, – Напоминаю тебе, что я император. Глава страны, а ты моя подданная!

– И задница.

– Что? – он открывал и закрывал рот, как рыба на суше.

Я могу ошарашить. Да. Считай, что это мой третий дар.

– Ты! – кричала я, – предлагаешь стать твоей женой! Мне! Ведьме! Зная, какие мы свободолюбивые. А сам не собираешься отказываться от гарема!

– Я же сказал! – он тоже кричал на меня. – Гарема не будет в том смысле, который все подразумевают.

Я наткнулась глазами на висящий на стуле женский халат и с гневными вздохами одела его, завязав на поясе, пытаясь как-то устаканить свои злые мысли.

– Простите, Ваше Величество, – посмотрела на дракона. – Ваше предложение лестно, но принять его не могу.

– Это твое последнее слово? – он с силой сжал мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.

– При таких условиях – да, – отвела я взгляд, вывернувшись из захвата.

– Хорошо, деса де Риверс, – прищурился он, отпуская меня. – Тогда закончите отбор. На все про все – три дня. На испытания не зовите. Пусть ваш треклятый дар все скажет! Я для этого вас и позвал!

– Как вам будет угодно! – выпалила я и, подхватив все еще спящего фамильяра, унеслась прочь из его комнат.

Уже в своих покоях я дала волю слезам.

Как только покину дворец, отправлюсь в другой город, или в путешествие. Неважно куда, лишь бы подальше.

С этой мыслью проспала остаток дня и всю ночь, слишком расстроенная, чтобы бодрствовать.