Башни, когда они с Луцием воспроизвели на земле надпись с одного из камней. Тогда она кого-то вспомнила, и это причинило ей боль. Что мучило Бьёрг в этот раз? Эрик хотел было спросить, но не решился.
Под вечер они остановились у самых гор. Лес расступился, и через редкую хвою разглядывать склоны, задирая голову вверх, стало еще проще. После ужина мальчик наткнулся на знакомого кригара. Тот готовил что-то у костра и сам подозвал Эрика. Мальчик был рад пообщаться, хотя до сих пор не знал, как его зовут.
– Кнуд, меня зовут Кнуд. Кнуд Ларссон, если точнее.
– Вы носите имя князя?
– Я – кригар. Все кригары носят княжье имя. Мы – его верные соратники. Чье ж еще имя у нас должно быть?
Эрик кивнул и, собравшись с духом, спросил о том, что засело у него в голове и никак не давало покоя:
– А можно мне с вами?
– Э нет, не время сейчас. Будь мы в Бьёрнстаде, глядишь, и вышло б из этого что. Но здесь, в Семиградье… Мы довели вас до гор и с утра помчим к остальным. Дождись моего возвращения, и, коли не передумаешь, я поразмыслю, как просьбу твою уважить.
Мальчик вздохнул. Его надежды рассыпались, не успев толком оформиться. Да и на что он рассчитывал? Что станет воином, как только попросится в криг? Но в жизни так не бывает. Или, быть может, бывает, но точно не в его.
После отказа разговор не клеился, и Эрик пошел к своему костру. Засыпая, он думал том, что рано или поздно все-таки найдет способ попасть в криг и отомстить за отца.
***
Эрик опять проснулся рано. Сола уже выглянула из-за Вена и подмигивала яркими календуловыми бликами на утренней росе. Бьёрг не спала и сидела рядом, по обыкновению обхватив колени руками.
– Иногда надо быть настойчивее, – сказала она, заметив, что мальчик открыл глаза.
– Ты о чем?
– Сам знаешь. Если уверен – действуй. Не бойся отказов.
– Но как?
Бьёрг пожала плечами и отвернулась, словно ее больше не интересовал этот разговор. Эрик хмыкнул. Что он мог сделать? Кнуд не воспринимал его всерьез. Да и почему должен был? Юнец, который не умеет обращаться с оружием, а встретив врага, трясется от страха, как кролик в норе, не нужен кригу. Правда, он дважды спас Луция, но ведь это случайно. Будь у него время подумать – никогда бы не сделал ничего подобного. Или нет? Ведь он, рискуя жизнью, бросился на декана, когда тот напал на мать. Ну а что ему оставалось?
Мальчик встал, подошел к спящей матери и поцеловал в щеку. Она улыбнулась во сне, и он, замерев на мгновение, слегка ее приобнял. В груди неприятно сжалось, и он отпрянул, испугавшись, что расплачется. Мия лежала рядом. Эрик наклонился и к ней, положил руку на плечо и шепотом проговорил:
– Не грусти обо мне, сестренка, еще свидимся…
Он не знал, что собирается делать дальше, поэтому просто встал и пошел в лес, заметив краем глаза, что Бьёрг идет следом. Когда они немного отдалились от лагеря, она как ни в чем ни бывало спросила:
– И что теперь?
– Откуда я знаю?
– Ну хорошо. Значит, просто идем?
– Просто идем. Нам нужно в Патеру, раз князь отправился туда. Стало быть… – Эрик неопределенно махнул рукой в сторону, противоположную горам. – Куда-то в том направлении.
– Как скажешь. – Бьёрг пожала плечами.
– Почему ты так уверена, что я знаю, что делать?
– Потому, что так устроен мир.
– Это как же?
– Те, кто находит Нить, уже не сворачивают.
– О чем ты? Какую нить?
Бьёрг на мгновение задумалась, но потом просто пожала плечами. Впрочем, Эрик нисколько этому не удивился: понять ее иногда было сложно. Эрик вспомнил, как они встретились около Башни, как вместе оказались в саду Пинариев, защитили Луция и его отца. А ведь Луций, вероятно, все еще там, в охваченном безумием, полуразрушенном городе, где по улицам течет кровь, а в переулках притаился страх. Быть может, им суждено встретиться снова? От этих мыслей у Эрика стало тепло на душе, ведь они идут в сторону Патеры, туда, где он опять сможет увидеть друга.
Через пол-Оборота, они остановились передохнуть. У Эрика заурчало в животе, и он понял, что не позаботился о припасах. Путешествие начиналось со сложностей, о которых он прежде никогда не думал. Хорош кригар, ничего не скажешь. Того и гляди князь, увидев его, тут же скажет: «О, мудрый Эрик, я так рад, что ты хочешь присоединиться к моему кригу!»
– Не загадывай заранее. Никто не знает, что он скажет, – откликнулась Бьёрг.
Кажется, он проговорил свои мысли вслух.
– Но что мы будем делать без еды?
– Что-нибудь придумаем. Вон, смотри, земляники сколько. Ешь не хочу.
Бьёрг была права. Чуть поодаль среди травы краснело множество спелых ягод. Мальчик удивился, что не заметил их сразу.
– Пожалуй, так и сделаю, – сказал он и принялся собирать землянику.
Ягоды были мелкие, но сладкие и невероятно вкусные. Эрик вспомнил о матери и подумал, что поступил нехорошо. Надо было предупредить, чтобы она не волновалась, а не сбегать вот так, ни свет ни заря.
– Она знает, что ты ушел.
Он то ли опять размышлял вслух, то ли Бьёрг, присоединившаяся к сбору ягод, прочитала его мысли.
– Знает?
– Да, я видела, как она смотрела нам вслед, когда мы покидали лагерь.
– Я думал, она спала…
– Не спала. Делала вид.
– Странно. Почему же не остановила?
– Знала, что не смогла бы.
– Но почему?
– Долго прожила с твоим отцом, а вы очень похожи, хоть ты этого еще и не понял. И потом, она мудрая женщина и всегда знала, что рано или поздно ты вырастешь и начнешь принимать собственные решения.
На некоторое время они замолчали. Эрик обдумывал услышанное и машинально закидывал ягоды в рот. Бьёрг не отставала. В ее курчавых волосах играли лучи Солы и Вена, подсвечивая непослушные пряди ослепительным маком и таинственной лавандой. Мальчик отвлекся от ягод и залюбовался.
– Ешь, – улыбнулась Бьёрг, заметив это. – У нас осталось мало времени.
– До чего?
– Сам узнаешь, – отмахнулась было она, но потом добавила: – Ты правда не слышишь?
Эрик сосредоточился на звуках, но не заметил ничего, кроме
