Шелохнулись листья. Где–то в отдалении прокричал петух. Шел холодный предрассветный час. Фигура у двери шевельнулась. Во мраке тускло блеснул обнаженный меч. На дверь обрушился тяжкий удар, заставивший содрогнуться весь дом, и высокий злобный голос потребовал:
– Открыть, именем Мордора!
Второго удара дверь не выдержала и, вырванная из петель, рухнула. Черные фигуры ворвались в дом.
И в этот самый миг из–за деревьев со стороны задней калитки зазвучал рог. Звук его пронзил ночь, как пламя над скирдой соломы. Он выпевал тревожный сигнал:
ОЧНИСЬ! БЕДА! НАПАСТЬ! ВРАГИ!
Фредегар не сидел без дела. Едва он увидел крадущиеся по саду черные тени, как сразу понял: либо удирать, либо пропадать. Он и удрал, не задумываясь, через заднюю дверь, не чуя ног пролетел через сад, единым духом одолел около мили и свалился на пороге первого же дома Заскочья.
– Нет! — хрипел он. — Только не меня! Нет у меня ничего!
Его не поняли, и решили, что на выселки напали какие–нибудь твари из Древлепущи. Но тут уж времени не теряли.
БЕДА! ОГОНЬ! ВРАГИ!
– трубили Брендискоки древний сигнал, не звучавший над Заскочьем со времен Лютой Зимы, когда белые волки перешли замерзший Брендидуин.
ВСТАВАЙ! ВСТАВАЙ! БЕДА! ВРАГИ!
– подхватили сигнал ответные рога. Тревога росла и ширилась. Черные фигуры выскочили из дома. Одна из них обронила на пороге хоббитский плащ. По дороге застучали копыта, быстро перешли в галоп и растаяли в ночи. Повсюду вокруг выселок трубили рога, раздавались крики и топот. Черные Всадники вихрем пронеслись к северным воротам. Что им мелкота! Пусть трубит и суетится. Саурон потом разберется с ними. Теперь у Всадников другие дела. Дом пуст. Кольца нет. Смахнув стражей у ворот, они исчезли из Шира.
В начале ночи Фродо внезапно проснулся. Он не понял, что разбудило его: не то звук, не то ощущение какой–то опасности. Колоброд спокойно сидел в кресле у камина. Не спал. Огонь горел хорошо. Фродо вопросительно посмотрел на Колоброда, никакого ответного знака не получил и заснул снова. Но теперь сон его был тревожен. Шумел ветер, скакали кони. Ветер усилился, казалось, дом стал подрагивать под его напором, а потом, где–то на границе сонного сознания, Фродо различил призывный звук рога и проснулся опять. На дворе страстно горланил петух. Колоброд раздвинул занавески, с лязгом распахнул ставни, и в залу проник серый утренний свет. Он разбудил остальных и сразу повел в спальни. Картина, представшая их глазам, заставила содрогнуться от мысли, что было бы, не последуй они совету Арагорна. Окна в спальне были выбиты, ставни сорваны, постели перевернуты, а валики, положенные Нобом, изрублены мечами и разбросаны по полу. Даже коричневый коврик был изодран в клочья.
Колоброд позвал хозяина. Бедняга Маслютик трясся спросонья и уверял, что всю ночь глаз не сомкнул и ничего не слышал.
– На моей памяти такого не было! — вопил он, в ужасе воздевая руки. — Это что же такое делается! Гости уже в собственных постелях спать не могут. А валики–то, валики зачем портить? Да куда же это мы идем?
– Прямиком в мрачные времена, — осадил его Колоброд. — Но тебя они не коснутся, если мы уйдем. Так что уходим мы сразу. С завтраком не возись. Перехватим что есть, и ладно. Прикажи седлать пони, мы через несколько минут соберемся.
Хозяин выскочил вон и сразу вернулся. Пони исчезли! И не только хоббитские, но и все прочие в деревне. Новость сразила Фродо. Нечего было и думать попасть в Дольн пешком, когда по пятам идут Черные Всадники. Все равно что на Луну идти. Колоброд сидел молча, оценивающе разглядывая хоббитов.
– От пони толку мало, — словно отвечая на мысли Фродо, произнес он. Их все равно пришлось бы оставить. Там, где мы пойдем, им не пройти. На своих двоих скорее будет. Вот с припасами хуже. До Дольна еды нам уже не достать, значит, придется брать с собой, и с запасом. Вдруг задержимся, или крюка давать придется. Сколько вы можете нести?
– Сколько надо, столько и можем, — ответил Пиппин, но сердце у него при этом упало. Впрочем, он старался виду не подавать.
– Я–то за двоих снесу, — похвастался Сэм.
– Господин Маслютик, а нельзя ли все–таки раздобыть в деревне хоть пару пони для поклажи? Ну хоть одного? — с надеждой обратился Фродо к хозяину. — Может, не нанять, так купить, а? — добавил он неуверенно, прикидывая, во что это может обойтись.
– Сомнительно, — страдая, отозвался несчастный Маслютик. — Во всем Брыле верховых–то было три штуки, у меня в стойле, так и они же пропали! А других мало, не продадут их, для работы ведь. Я, конечно, постараюсь. Сейчас прямо Боба пошлю.
– Пожалуй, — нехотя одобрил Колоброд. — Один–то нам все–таки понадобится. Эх, теперь уж незаметно не уйдешь! Теперь можно хоть в трубы трубить. Видно, так у них и задумано было.
– Ладно, — весело сказал Мерри. — Нет худа без добра. По крайней мере позавтракаем не торопясь. Где там Ноб?
Задержаться пришлось почти на три часа. Боб вернулся ни с чем. Ни за любовь, сказал он, ни за деньги ни одной животины по соседству нет. Только у Билла Хвоща один пони остался, может, он и продаст его.
– Кляча клячей, — рассказывал Боб, — кожа да кости. Но уж Билл цену заломит, знает ведь, что вам деваться некуда. Сквалыга он, знаю я Хвоща!
– Хвощ? — в сомнении повторил Фродо. — Нет ли здесь подвоха? Как бы потом эта его кляча не сбежала к нему, да с нашей поклажей, или еще что…
– Едва ли, — с усмешкой сказал Колоброд. — Нет такой скотины, которая захочет вернуться к Хвощу, если уж повезло от него избавиться. Просто он на этом решил руки нагреть. Другое дело — не сдохла бы его животина. Однако выбирать не из чего. Сколько он хочет?
Хвощ требовал двенадцать монет серебром. В здешних краях пони стоил втрое дешевле. Животное выглядело действительно неважно, но помирать, похоже, пока не собиралось. Маслютик сам заплатил за него и еще предложил Мерри восемнадцать монет за остальных пропавших. Человек он был честный и по местным меркам не бедный. Правда, тридцать серебряных монет и для него была сумма немаленькая, а главное — наглому Хвощу платить не хотелось.
В конечном счете хозяин оказался не внакладе. Позже выяснилось, что украли только одну лошадь. Остальных животных не то разогнали, не то они сами разбежались, а потом вернулись. Пони Мерри сбежали все вместе и, поразмыслив на свободе, отправились разыскивать своего приятеля Толстогоркина. Скоро они уже жили себе припеваючи под присмотром Тома Бомбадила. А когда до Тома дошли вести о происшествии в Брыле, он отослал их Маслютику. Так что хозяин получил за свои тридцать пенсов пять замечательных пони. Конечно, житье у них в Брыле было потяжелее, чем у Тома, но Боб заботился о них, поэтому, можно считать, выиграли и они, избежав опасного и тяжелого путешествия. Но зато и в Дольн им попасть не довелось.
