– я.
- Никто никогда не смел отказать вашей семьей в уме. Да, принцесса. Я хочу вашей помощи. Действительно вашей помощи.
- И что же вы попросите меня сделать?
- Я попрошу сделать то, что несовместимо с честью представительницы Ниларской империи. Я хочу попросить у вас то, что «леди не положено». Я хочу, чтобы вы помогли мне совершить мою месть. Я хочу, чтобы вы помогли мне украсть.
Удивления я особого не испытала.
- Не только аристократке-принцессе, но и светлому эльфу не положено, - напомнила я мягко. – Это, скорее, то, что в принципе не может прийти в голову ушастым святым. Если уж Вам пришло это в голову, то ситуация чрезвычайная и требует немедленных действий. Причем в такой компании, которую в обычном состоянии, никому бы не пришло в голову связать с вами, а значит и позаботиться о том, чтобы защититься. Итак… Присаживайтесь, лэр Астарт. И попробуйте меня заинтересовать.
Эльф смотрел на меня серьезно.
- Чтобы получить результат от вашего отца, принцесса, надо врать. Чтобы вы выслушали, нужно рассказывать правду. Я бы… если бы я был вашим отцом, братом, вашим возлюбленным, я бы не сказал ни слова. Но я ищу вашей помощи, поэтому я расскажу вам это. Всю историю, от начала и до конца.
Я поощряюще кивнула, стараясь справиться с ощущением, что сейчас опять услышу что-то, чего слышать мне не следовало бы.
Астарт устроился в соседнем со мной кресле, нервно вздохнул:
- Чтобы ни приписывали князю Каннату, среди этого нельзя добавить двух определений: «насильник» и «убийца». Он никогда не насиловал девушек и никогда сам не убивал их. Но в его свите… были и есть эльфы, для которых нет обычных моральных запретов. Мою сестру звали Кристабель, я её любил, любил до безумия. Возможно, даже немного больше, чем просто «до безумия». Я любил её так… как не стоило бы любить. Я старался бороться с этим чувством, отдалился насколько мог. Наделал бед. И упустил…
- Она попала на глаза князю Каннату, - поймала я волну рассказа, забираясь с ногами на диван.
- Да, - хмыкнул Астарт. – Она показалась ему достаточно «миленькой» и «обнимательной». Девушки… именно девушки этих категорий оставались в его комнатах на ночь, он крепко-крепко их обнимал, укутывал в одеяло и рассказывал сказки. Он не трогал девушку ни словом, ни взглядом, ни единой пошлости, ничего. Только страшные сказки, от которых даже у закаленных в боях воинов вставали дыбом волосы. И знаете, принцесса, что самое страшное? Он сочинял их сам. Где-то в глубине его души оставалась искра света. Что-то, что не давало ему окончательно скатиться в бездну своей кровавой магии. А потом моя Криста попала на глаза одному эльфу из его свиты. И он её забрал. Он её убил… В ту ночь на пальце моей сестры было простое кольцо, из живого четырехлистного клевера. Это кольцо ей создал я. Вырастил из живых растений и надел ей на палец, ещё когда был совсем мелким, когда ещё не знал, что моё «вырасту и на тебе женюсь», никогда не станет правдой. Она умерла. А кольцо осталось у этого ублюдка. И не просто осталось. В кольце было столько магии, столько света и любви, что оно само по себе стало могущественным артефактом и сейчас защищает его. Я хочу вернуть это кольцо. Я хочу, чтобы оно было … с моей сестрой. Даже в посмертии. Особенно в посмертии. Я верю, что души перерождаются. Я знаю… это. Я был однажды у кольца перерождения Привратника. Убитая своими же, душа моей сестры может возродиться только человеком. Я хочу, чтобы у меня был шанс её найти. Эгоистично и так по-человечески, правда?
Я молча смотрела на эльфа. Больше не было маски высокомерия, был бесконечно усталый и раздавленный мужчина, потерявший женщину, которую любил. И было неважно, что их души родились в одной семье. Не на Альтане, где и у орков, и у эльфов, и у людей было перерождение, раз за разом, раз за разом.
Те души, что преступили запрет и растворились в любви друг к другу, в следующей жизни рождались близнецами или родными братьями и сестрами. Здесь и сейчас я должна была отказать Астарту, сказать ему, что эта любовь не приведет ни к чему хорошему, что она уже – наказание для них из прошлой жизни.
Но кто я такая, чтобы судить других живых?
И почему я должна пойти против того голоса, что сейчас надрывается во мне, плачет и умоляет: «Не отказывай, не рушь эту любовь, не надо?!»
- Хорошо, - кивнула я. – Кого мы будем грабить?
Глава 16. Блюдо, которое подают холодным
Он не поверил. Оранжевый дракон смотрел на меня в состоянии очень похожем на паническое (с чего бы?!), и не мог поверить своим ушам. Он считал, что если я и соглашусь, то случится это далеко не сразу? Придется меня уговаривать? Но я не люблю откладывать что-то на «потом». Я в принципе не люблю что-то откладывать, да и никогда не было у меня возможности это делать. Я решала, делала, а потом разбиралась с последствиями, если они были.
Сейчас мне вообще лучше было бы ненадолго спрятаться в тени князя Канната, пока не смогу разобраться, с чего вдруг заговорщик решил вывести меня из игры. А ещё, не помешало бы понять, о каком времени, которого у меня осталось очень мало, шла речь в сообщении, переданном драконом. Было у меня неприятное подозрение, что касаться это сообщение могло тех самых сорока дней, которые мне были дарованы.
Тратить их понапрасну мне абсолютно не хочется, и это мягко говоря. Да и к тому же, если я хотела обрести свободу (а я очень хотела!) мне нужно было получить присягу ото всех драконов. Астарт был в их числе, и он был среди них не последним магом. Особенно, если учесть, что он был стихийным!
- Ваше высочество, - вновь перешёл эльф на дворцовый этикет. – Я же его убью!
- Угу, - согласилась я просто. – И что? Астарт, тот,
