Он мрачно взглянул на драгоценные камни — чистые, твердые, прекрасные.
«Я сделал свой выбор давно. Когда взял деньги у Валинта и Балка. Когда поцеловал кольцо, символизирующее полномочия. Даже раньше того, как попал в императорские тюрьмы, — когда скакал по мосту в уверенности, что лишь могущественный Занд дан Глокта способен спасти мир».
Сильный стук эхом разнесся по комнате, и Глокта поднял голову, приоткрыв беззубый рот.
«Не хотелось бы, чтобы архилектор…»
— Именем его преосвященства, откройте!
Глокта скривился, потому что судорога сковала его спину, когда он слез с кресла и сгреб камни рукой. Бесценные, они поблескивали у него в ладони. Пот выступил на лбу.
«А что, если архилектору стало известно о моем небольшом кладе?»
Он усмехнулся и взялся за кожаный футляр.
«Я собирался рассказать об этом, в самом деле собирался, но никак не мог найти подходящее время. Незначительное дельце, всего лишь выкуп».
Глокта теребил камни и в спешке случайно задел один. Камень, поблескивая, упал на пол с отчетливым звуком — стук, стук.
Еще один удар в дверь, на этот раз сильнее, так что тяжелый замок задрожал.
— Открывайте!
— Уже иду!
Глокта заставил себя опуститься на пол, со стоном опершись на руки и на колени. Шею пронзала боль. Он нашел его — плоский зеленый камушек, застрявший между досками, поблескивал в свете огня из камина.
«Попался, шалун».
Он подобрал камень, с трудом поднялся с пола, опираясь на край стола, закрыл футляр на один оборот, потом на два.
«Нет времени, чтобы спрятать его подальше».
Глокта спрятал футляр прямо под рубашку, под ремень, схватил свою трость и захромал к двери, вытирая вспотевшее лицо, поправляя одежду и стараясь придать себе невозмутимый вид.
— Я иду! Не нужно…
Четыре здоровенных практика ворвались в комнату, отпихнув его, так что едва не сбили с ног. За ними в коридоре виднелась фигура его преосвященства архилектора, чье хмурое лицо выражало крайнюю злость. Еще два практика весьма внушительных размеров стояли за его спиной.
«Не совсем подходящее время для столь многообещающего визита».
Глокта слышал, как четверо практиков громко топают по его комнатам, распахивают двери, открывают шкафы.
«Ничего, ничего, господа, чувствуйте себя как дома».
Через мгновение они вернулись к архилектору.
— Пусто, — доложил один. Его голос из-под маски звучал грубовато.
— Ха, — усмехнулся Сульт, плавно переступая через порог. Он оглядывался вокруг с мрачным презрением.
«Мое новое жилье, похоже, производит не лучшее впечатление, чем все предыдущие».
Шесть практиков заняли позиции вдоль стен в столовой Глокты, сложив руки на груди, и внимательно наблюдали за ним.
«И эта устрашающая компания не сводит глаз с одного убогого калеки».
Туфли Сульта стучали о пол, когда он прохаживался туда-сюда по комнате. Голубые глаза архилектора были широко раскрыты, лицо исказила гримаса ярости.
«Не надо быть большим знатоком человеческих душ, чтобы понять — он чем-то недоволен. Возможно, наткнулся на один из моих не очень красивых секретов. На какой-то маленький проступок».
Дрожь сковала согбенную спину Глокты, его бросило в пот.
«Возможно, он узнал о том, что я не привел в исполнение приговор по делу Эйдер? Или о том, что я договорился с практиком Витари кое-что утаить?»
Угол кожаного футляра врезался ему под ребра, когда он шевельнулся.
«Или о целом состоянии, за которое меня купил весьма подозрительный банкирский дом?»
Глокте вдруг представилось, как сундучок с драгоценностями выскальзывает из-под ремня, камни высыпаются из штанин бесценным каскадом, а архилектор и его практики в изумлении наблюдают это.
«Интересно, как бы я им это объяснил?»
Ему пришлось подавить смешок.
— Этот мерзавец Байяз! — раздраженно вскричал Сульт и воздел руки, затянутые в белые перчатки, потрясая сжатыми кулаками.
Глокта мгновенно расслабился, с ног до головы, до кончиков ногтей.
«Значит, проблема не во мне. Пока, по крайней мере».
— Байяз?
— Плешивый обманщик, лицемерный жулик, старый шарлатан! Он захватил Закрытый совет!
«Держи вора!»
— Он позволил этому презренному червяку Луфару диктовать нам свою волю! А вы говорили мне, что он бесхребетное ничтожество!
«Я говорил, что он порой бывает бесхребетным ничтожеством, а вы не придали значения моему замечанию».
— Оказывается, у этого треклятого щенка есть зубы, и он не боится использовать их, а паршивец маг тянет его за поводок. Он смеется над нами! Он смеется надо мной! Надо мной! — закричал Сульт, ударяя себя в грудь согнутым пальцем, напоминающим коготь.
— Я…
— Да черт бы вас побрал с вашими извинениями, Глокта! Я утону в море ваших чертовых извинений, когда на самом деле мне нужны только ответы! Мне нужны решения! Мне нужно больше знать об этом обманщике!
«Что ж, возможно, это произведет на тебя впечатление».
— Я уже позволил себе предпринять кое-какие шаги в этом направлении.
— Какие шаги?
— Мне удалось захватить его навигатора, — проговорил Глокта, позволив себе слегка улыбнуться.
— Навигатор? — Похоже, Сульта это не впечатлило. — И что этот болван звездочет вам рассказал?
Глокта выдержал паузу.
— Что он путешествовал по Старой империи до края мира вместе с Байязом и нашим новым королем до его вступления на трон.
Он тщательно подбирал слова, доводы и объяснения, чтобы они соответствовали логике Сульта.
— Они искали… какую-то реликвию, оставшуюся от древних времен…
— Реликвию? — Сульт еще больше помрачнел. — Из древних времен?
— Да, именно так, но они не нашли ее…
— Значит, нам известно одно из множества дел Байяза, которое ему не удалось? Ба! — Сульт зло рассек воздух рукой. — Ведь он никто, о нем почти ничего не известно! Только сказки и прочая ерунда.
— Конечно, ваше преосвященство, — пробормотал Глокта.
«На самом деле кое-кому это не понравится».
Сульт мрачно смотрел на шахматную доску у окна. Его руки в белых перчатках шевелились в воздухе над фигурами, будто хотели их передвинуть.
— Я сбился со счета, сколько раз вы подводили меня, но даю вам последний шанс оправдать себя. Еще раз внимательно изучите этого первого мага. Найдите его слабые места. Нам нужно то, что можно использовать против него. Он — болезнь, и мы должны выжечь его каленым железом. — Сульт злобно ткнул пальцем в одну из белых фигурок. — Я хочу, чтобы он был уничтожен. Я хочу, чтобы с ним покончили! Я хочу, чтобы он сидел в Допросном доме, закованный в кандалы!
