Сэльви несколько виновато поняла – в эту ночь не спали ни Орильр, ни Жависэль, ни мудрые. Потом она заулыбалась. Все же муж нашел время для королевского завтрака. Бал – это повод ей угодить. Приятно.
Двери распахнулись и одетый в нечто сияюще-белое эльф поклонился, скороговоркой называя первое блюдо. Порции и правда оказались крошечными. А вкус – великолепным. К пятому или шестому Сэльви утратила способность охать и хвалить, к десятому она призналась, что Лирро – отличное место. Когда последняя перемена была убрана, девушка с сожалением облизала губы. И удивленно отметила – все очень серьезны и что-то записывали за едой.
– Пятое было слабовато? – предположил Орильр. – И сладкое не удалось. Ваниль незаменима магией… Увы, чего нет – того нет.
– Украшения седьмого и двенадцатого почти одинаковы, – пожаловался маг Эфиль. – А в целом – как в старые добрые времена. Госпожа Сэльви, храны настаивают: вы непременно должны изложить рецепт того дивного напитка, которым угощали их в пути.
– Выбор вин у нас жалкий, – вздохнул Жас. – Так что нет смысла пробовать. Выкатим, что есть. Сэльви, ты уже пишешь?
– Не умею на вашем, – виновато вздохнула черноглазая. – Я схожу к поварам и повторю. Может, переделаю немножко – тут продукты другие. Рир, а как насчет сковородки?
– Увы, тучка, нельзя ее забирать. Она принадлежала раньше главному повару. Его схватили год назад и отправили на поля льна. Сказал всего лишь, очищая яблоко, что кое-кто может и подавиться, если резать чуть крупнее… Передали. Тут поганый дворец, все кушают не завтраки, а соперников. Тебе хватит десяти минут на рецепт? Мы выезжаем. Туда, к повару и прочим. Как вернем его, так и попросишь себе сковородку.
Сэльви кивнула.
День еще длился, удивляя обилием событий и новых лиц, а они уже скакали по северному тракту. Жависэль остался в столице, дел накопилось на много дней вперед. Орильру выделили сотню а-Тиса, трех магов и добавили к перечисленному Шаэля, умоляющий взгляд которого мог бы и камень разжалобить. Синие глаза то и дело смаргивали слезы. Эльф уже знал, что на полях льна хозяйничают ведимы, что не все вернутся домой – и боялся не найти маму.
До первого поселения сосланных от столицы было всего верст шестьдесят. Этого времени как раз хватило, чтобы со вкусом и неспешно рассказать мужу, как нашелся на кухне тот, кто передал слова повара. А нечего ведьмам врать! Как сказал «не я», так и окосел. Разве может лжец глядеть в лицо прямо и честно? Его теперь маги осматривают и пока ничего не могут поделать.
– Я того, перестаралась, – вздохнула Сэльви. – Ну…
– У вас в деревне… – подсказал Орильр.
– Да, как-то само сказалось. Пока мысли не станут нормальными, прямыми, без обмана. Боюсь, надолго я его. Маги ругаются.
– На тебя? За что?
– Говорят, полезное заклинание для выявления лжи, но я же не помню, как это сделала, – вздохнула Сэльви. – Ничего я не заклинала. Так, сказала – чтоб его, доносчика, перекосило.
– А почему весь первый этаж в панике? – припомнил отъезд Орильр. – Ты… н-да, глупо спрашивать про радиус действия, не ответишь.
– Уже спрашивали, – повторно вздохнула Сэльви. – Полдворца – того, в радиус. Человек пятьдесят.
– Эльфов.
– Косые они на нашего сельского пастуха стали очень похожи, – закончила рассказ ведьма.
Орильр фыркнул и пожал плечами. Прежде ему казалось, эльф и косоглазие – это несовместимо, – но вот, пожалуйста, совместилось. Глядя на закат, тусклый и притененный облаками, Орильр думал, что их ждет на полях льна. И не рассчитывал на малые и легко решаемые проблемы. Потому что донос – начало больших бед для отосланных сюда. И он полагал, никто из хранов до конца не понимает, насколько все может оказаться плохо.
В глухой ночи всадники смяли охрану, глупо и упрямо требовавшую некий королевский пакет. Сэльви плотнее закуталась в плащ, тоскливо всматриваясь в сумрак. У нее было отменное ночное зрение, и оно позволяло теперь видеть глухой высокий забор с шипами по верху и редкими башенками охраны. Широкую полосу мягкой пахоты – и второй забор, а рядом третий. В узком проеме меж двух стен бесились псы. А за досками темным ковром лежали бесконечные болотистые низины. Надежная и унылая тюрьма. От забора до первых домиков, похожих на шалаши, верст пять.
– Хорошие места, – холодно блеснул глазами Орильр. – Сюда привезут бывших дознавателей и прочую шваль. Будут спать, а потом учиться жить заново. У Жаса не забалуют. Поехали, Сэль. И слушай ночь – я опасаюсь ведимов. Здесь их некому перебарывать, кроме нас с тобой.
– Слушаю, – кивнула ведьма. – Пока все спокойно. Я могу поручиться за ближние верст десять, как мне кажется.
Получасом позже они въезжали на грязную, за много лет утоптанную босыми ногами до каменной твердости, площадь поселения. Сюда выходили ворота убогих жилищ, на ночь запертые и заложенные брусьями. Пара тусклых факелов коптила в настенных гнездах.
Сэльви вздрогнула, заметив чуть в стороне выжженный круг. Ей померещилось, что там вкопан столб, и около него все происходит точно как на заставе в Эрхое – приводят и жгут. Орильр кивнул, подтверждая страшное. Смерть эльфа для ведимов почти так же питательна, как гибель ведьмы, – зло бросил он. Указал на две тонкие фигурки у стены. Сэльви охнула и спрыгнула из седла, заспешила. Впервые у нее, обычно такой решительной и сильной в трудных обстоятельствах, дрожали руки. Сама стояла так и ждала. И звала судьбу – только ей повезло, а тут, похоже, многие не докричались.
Нож резал веревки легко, тела были сухие и пугающе бессильные. Рядом вспыхнул новый яркий факел, один из магов присел на колени и стал рыться в сумке, разыскивая полезные настои.
– Я его знал, – почти беззвучно шепнул он. – Кое-как рассмотрел, кожа да кости. Не думал даже, что у нас так все плохо. Не хотел верить.
– Будет лучше, – спокойно сообщила Сэльви. Руки больше не дрожали. – У них хоть есть списки имен, кто жив, кто где? Шаэлю надо бы помочь. Как подумаю, что его мама так же…
– Ничего нет, – вздохнул маг. – Их тут должны были держать до ухода в сон. А тем, кто сдался и отказался от себя, выбирали новые имена. Иди, я справлюсь.
– Диаль! – требовательно окликнула Сэльви.
– Здесь ее нет, – эльф уже открыл все ворота и обошел спящих вповалку пленников. Он с отчаянием глядел на кострища. – Мне страшно.
– Дай руку. Нашла тебя по фляге – найду и ее.
– У меня ничего не осталось от мамы.
– Ты у нее остался, дурачок. Дай руку. И не смей плакать! Найдем, домой отвезем. Вылечим. Ну, успокойся и не мешай мне. Я все же не маг, а ведьма, у меня хорошо и точно получается не всякий раз, я ваших полезных наук ни капельки не знаю. Кстати, Шаэль, было бы здорово научиться читать. Знаешь, как стыдно быть глупой женой такого важного и замечательного эльфа, как мой Рир? Та-ак… Жива.
