Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 112
Это только в детских мечтах феодал красиво гарцует на турнирах да гребет под себя из деревень молодых девчонок по праву первой брачной ночи. На самом же деле любой, принимая от короля владения, принимает и вес, нешуточный груз забот о них. Это, скажем, тот же предприниматель, что вроде бы и владеет большим богатством, но в отличие от своих работников вкалывает по шестнадцать часов в сутки, не знает выходных и праздников, не знает отпусков, а ночами просыпается с криком, когда привидится, что засуха погубила урожай на его полях, коровья чума уничтожила скот на его землях и голодные крестьяне массами уходят, уходят...
Каждое такое вот герцогство, графство или баронство абсолютно автономно за исключением того, что где-то и как-то вроде бы подчиняется королю, но это только на случай войны, да и то служба королю ограничена сорока днями в году. В остальном же я полный хозяин во всем, а это значит, что никто не возьмет на себя хотя бы долю ответственности.
Я здесь и судья, и адвокат, и прокурор, а также суд присяжных, еще я главный политик и главный торговец, я — верховный таможенник, который ежедневно может менять пошлины «за топтание земли своей», устанавливать плату за проезд по мостам и дорогам.
Так вот если все это учесть и все выполнять, то на хрена мне все это феодальство?
Единственное, что здесь я хочу иметь, — это саму леди Беатрису. Но это желание греховное, ибо она не коза и не ручной дракончик, я не могу ей дать то, чего она заслуживает. Или хотя бы то, чего она хочет.
Я поднялся, Растер спросил обеспокоенно:
— Что-то случилось?
— Маги говорят, — сообщил я ему, — что в человеке пятьдесят один литр жидкости. Не нравится мне эта Цифра. Пойду округлю.
Он крикнул вдогонку:
— Вы знаете, где меня найти!
Я помахал рукой, конечно, знаю. Мне бы такое умение наедаться на месяц вперед.
Во дворе шум и гам, подрались слуги гостей, стражники Саксона бросились разнимать. К месту ссоры бросились оруженосцы, эти схватились за мечи, в то врем; как их сеньоры наблюдают издали.
Неподалеку от меня из восточной башни вышел, болезненно щурясь от яркого солнечного света, изящно сложенный молодой мужчина, одет щегольски, но с нарочитой небрежностью. Красивые кудри льняного цвета изысканно рассыпались по плечам, широкая перевязь блестит золотыми нитями, сапоги с золотыми шпорами пышные рукава с огромными кружевами и вообще весь из себя. На меня посмотрел мутным взглядом человека терзаемого похмельным синдромом.
— А это еще кто? — поинтересовался он капризно. — Что-то я вас не видел.
— А я вас видел, — ответил я любезно. — И так видел, и эдак, и в одной позе, и в другой, и даже в белых тапочках.
Он нахмурился, но поинтересовался очень учтиво:
— Вы знаете, кто я?
Я хотел сказать, что очередное говно на палочке, но сама куртуазность ответила за меня:
— Не удостоен чести, благороднейший сэр.
— Я маркиз Ангелхейм, этим все сказано.
— Я граф... э-э... Светлый, этим сказано не меньше любезный граф.
— Были ли вы сегодня на причастии, дорогой граф?
— Увы, — ответил я не менее учтиво, — проспал. Хотя вообще-то я примерный слуга церкви. В общем. И да же целом.
— Как жаль, — произнес он печально.
— Конечно, — согласился я. — Но почему такая странная забота?
Он небрежно тряхнул головой, отчего светлые волосы красиво метнулись в сторону и легли за подчеркнуто прямую спину.
— Дело в том, юный друг, — сказал он, — что я в несколько раздраженном расположении духа... То воду подали холодной, то на лестнице с пьяным кучером столкнулся, то свинья дорогу перебежала... Словом, я, скорее всего, убью вас.
Я поклонился.
— Ну, если это способно поднять ваше настроение, то я с величайшей готовностью позволю вам это сделать, любезный граф. Правда, если мои врожденные инстинкты не возьмут верх над утонченной куртуазностью и не заставят поступить по их желаниям.
Он вскинул левую бровь, услышав непонятную, а значит, очень куртуазную и элегантную речь, ответил легким поклоном.
— Какое оружие предпочитаете?
— Выбирайте вы, маркиз, — ответил я любезно.
— Нет, это же я вас вызвал!
— Да мне по фигу, — ответил я, — так все это осточертело, что постараюсь покончить с этим делом сразу. Думал, вчера разобрались с данным вопросом, а сегодня с утра все сначала!
Он тонко улыбнулся.
— Ах, сэр Светлый, я несколько отличаюсь от прочих мужланов, возомнивших себя благородными баронами и графами!
— Вы не представляете, маркиз, сколько раз я это слышал!
Он сказал раздраженно:
— Вы сейчас увидите разницу.
— А я постараюсь доказать вам, что разницы нет, — ответил я тоже с раздражением.
— Вы, сэр Светлый, недостаточно куртуазны.
— А вы, маркиз, грубоваты.
— Я бы даже сказал, что вы не умеете себя вести!
— А вам, маркиз, только бы свиней пасти вместе с теми баронами, которых вы так... опускаете.
— Сэр Светлый, я с удовольствием выпущу вам кишки и плюну на них!
— А я тебя, говнюк, смешаю с дерьмом, чем ты и являешься!
— Грубая скотина!
— Пидар вонючий!
— Хам!
— ... (убрано цензурой)...
— (убрано цензурой)...
— (убрано цензурой)!!!
Ссора между слугами давно забыта, оруженосцы и сеньоры ухватили нас за плечи и растащили на противоположные стороны площадки. Меня трясло от ярости, маркизу поднесли к носу пузырек с ароматической солью, он всхлипывал и хватался за пояс. Ему подали меч, осведомились, не желает ли доспехи, он отмахнулся, горящий ненавистью взгляд не отрывался от моего лица.
Ко мне подошел сэр Растер, на маркиза поглядывал с беспокойством.
— Сэр Светлый, это вы напрасно...
— Почему?
— До вашего появления, — объяснил он с тревогой в голосе, — он считался первым мечом в этих землях...
Я буркнул:
— Сколько можно про эти первые мечи? Я уже говорил и повторю: у вас очень крохотные земли. А в соседних — другие первые... Отойдите, сэр, а то кто-то из нас зацепит.
Маркиз ринулся ко мне, его меч заблистал на солнце, как тысячи крохотных солнц. Я торопливо вскинул свой клинок, с лязгом ударились один о другой. Маркиз не стал привычно давить, проверяя силу моих рук, тут же извернулся, сделал опасный выпад, но из-за бешенства мои чувства обострены, а реакции ускорены до предела настолько, что, если вдруг остановлюсь неподвижно, меня разорвет на части, так что успеваю парировать, перехватывать, блокировать, но маркиз в самом деле виртуоз, ставка не на силу, а на скорость и точность ударов, острие мелькает в опасной близости от моего лица, от живота, дважды задел болтающиеся рукава, острое, как бритва, лезвие располосовало ткань с такой легкостью, словно прошло сквозь туман.
Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 112
