Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 85
Поняв, что беспокоит Ирку, Багров на мгновение закрыл глаза. Официант ближайшего кафе решил, что скатерть сорвало ветром. Так она и примчалась к ним, сопровождаемая безнадежно отставшими воплями, со следами разлитого вина и гусиного паштета.
Матвей укрыл Ирке ноги. Спокойно укрыл, чтобы она видела, что он не стыдится ее ног и они его совсем не пугают.
– Я хочу сделать тебе подарок, – сказал он мягко.
Ирка посмотрела на море.
– Ты его уже сделал!
Матвей покачал головой.
– Это не подарок. Это антураж к подарку… Ты готова? Тогда закрой глаза и протяни руку!
– Опять мысленно? – Ирка очень любила Матвея в этот момент.
Он мотнул упрямой головой.
Забыв о своем обычном правиле знать все наперед, Ирка доверчиво протянула руку. Закрыла глаза. В ладонь ей легло что-то холодное.
– Можно открывать?
– Нет еще… – Матвей запнулся. – Скажи: ты согласна это принять?
– ДА!
– Что бы это ни было?
– ДА! Да! Да!
– Тогда сожми пальцы. Крепко!
Ирка крепко сжала руку. Потом открыла глаза и стала ловить лунные лучи, чтобы разглядеть то, что лежало у нее на ладони. Разглядела и вскрикнула. В лунном свете маленькие ноги на шнурке слабо серебрились. Казались живыми и… отрезанными у кого-то.
Ирка попыталась отбросить страшное украшение, но оно приросло к ее руке. На глазах у Ирки серебрящиеся ноги потускнели и, превратившись в сухие истолченные кости, скользнули к ней под кожу.
– Что это? – выдохнула Ирка, задыхаясь от брезгливости.
– Ноги. Ты же хотела их?
– Это ноги? Где ты их взял?
Багров видел, как кожа у Ирки вздувается и пузырится, как от ожога.
– Проклятая старуха! – прохрипел он.
– Мамзелькина?
Иркино лицо исказилось. Мгновение – и ей все стало ясно. Матвей схватил ее за руку.
– Тебе больно?
– Мне мерзко. Оно в меня просачивается! Зачем ты это сделал? Зачем?
– Это ноги. Твои красивые сильные ноги. Немного потерпи, и все будет хорошо! – убежденно повторил он.
Ирка заплакала. Тихо, беззвучно. Она еще не знала, рада она или нет, но уже поняла, что обратно ничего не отыграешь. Шло время… Море еще раз поменяло цвет и стало таким же, как небо. Откуда-то подошла собака, вопросительно постояла рядом, слабо шевеля выпрямленным хвостом, и ушла.
Кожа больше не бугрилась. Матвей держал Ирку за руку. Они оба ждали. Спустя полчаса Ирка ощутила слабое покалывание в большом пальце правой ноги. И ничего больше. Она решила, что ей почудилось. В остальном ноги оставались такими же мертвыми.
– Я замерзла. Хочу домой. Пожалуйста! – попросила Ирка едва слышно.
– Да, конечно…
Багров заспешил. Он ощущал себя виноватым. Возможно, поэтому с обратной телепортацией у Матвея не заладилось. Он сумел дотянуть Ирку только до подмосковного Одинцово и понял, что иссяк. Тут они и застряли. Микроавтобус остался в Сокольниках. Ирка без коляски. Тащить ее на руках от Одинцово до Москвы – проблематично. Глубокая ночь. На такси денег нет, да и где его поймаешь на городской окраине?
Пришлось звонить Бабане. Она примчалась спасать их на театральной машине с крошечным и противным мужичком-водителем, очень кислым оттого, что ему пришлось встать среди ночи и сделать доброе дело. Всю дорогу он скрипел и злобился. Ирка сообразила, что это и есть тот самый великан, наделенный природным благородством. Но, видимо, у великана просто началось обострение радикулита. Несколько раз он вылезал и кругами гулял вокруг машины, постепенно разгибаясь. Потом залезал, и они ехали дальше. Ирка была благодарна Бабане, что она не задает вопросов: как они оказались в Одинцово? почему без коляски? в какую скатерть она закручена?
Недалеко от МКАД Ирка ощутила в левой ноге судорогу. Но не в большом пальце, а чуть ниже колена, в атрофированных мышцах голени. Схватилась за ногу, поправляя похищенную с юга скатерть. И снова нога под скатертью показалась ей холодной и неживой.
У Бабани была характерная черта. Когда она волновалась, то не затихала, а, напротив, говорила без остановки. Громко, с красным, как помидор, лицом и круглыми глазами, синхронно озвучивала все, что делает: «Вот мы едем в машине!.. Ир, тебе укрыть ноги?.. Матвей, вам удобно сидеть на таком малом пространстве? Андрей Ильич, вы не устали?.. Не засыпаете?»
Ирка понимала, что все это Бабаня делает из лучших побуждений и этим принимает удар на себя, однако ей было безумно жаль ее.
Они приехали в Сокольники. Получив деньги, которые Бабаня неназойливо сунула ему в бардачок, карликовый великан смягчился.
– Бедная ты, девка! Смотреть на тебя и то печально! – заявил он, наблюдая, как Матвей вытаскивает Ирку из машины. Ирке стало обидно: не за себя (за себя она давно ни на что не обижалась), а за Матвея и Бабаню.
– А вот и нет! – упрямо возразила она. – Я счастливая! В меня вкачали столько любви, что я как Крез. Можно сказать, я избыточно проавансирована.
Карликовый великан ничего не понял. Иркина реплика содержала слишком много непонятных слов. Бабаня уехала вместе с водителем.
– Вы только постарайтесь… – робко начала она на прощание.
– …никаких поездок сегодня! И не дальше Петербурга! – пообещала Ирка.
Она сама не поняла, откуда в ее голосе взялась эта задорная веселость. Причем она даже не была поддельной. Матвей, державший Ирку на руках, покосился на нее с удивлением.
– На гамак! – велела Ирка, когда он внес ее через порог.
– На гамак сегодня лучше не надо. Спина в прогибе! – напомнил Багров.
– На гамак! – повторила Ирка.
Багров был уступчивее Антигона. Или, возможно, умнее. Он положил ее на гамак, на котором обычно спал сам, лег на Иркину кровать и потушил свет. Матвей был уверен, что с ногами ничего не получилось. Или старуха слукавила, или ноги не подошли. Должно быть, Ирке сейчас тошно и скверно, а он не знает, что ей сказать и как утешить.
– Спокойной ночи! – сказала Ирка все с той же бодростью.
– Спокойной ночи! – с коротким запозданием отозвалась темнота.
Багров ошибался. Ирке не было тошно. Она лежала с открытыми глазами и смотрела на фосфоресцирующий круг часов. Она думала о том, что любит Матвея, и одновременно о том, что не смогла бы сформулировать, что входит в понятие «я его люблю». Сюсю-муму? Мужество? Способность к самопожертвованию? Верность? Растворение в любимом человеке, которое одно только и дает настоящую полноту?
Она закрыла глаза. Фосфоресцирующий круг остался и долго еще лежал за сомкнутыми веками двумя зеленоватыми подковами.
* * *
Ирка спала долго. Ей ничего не снилось, хотя изредка через это «ничего» пробегали непонятные крысиные скелетики. Проснулась она ближе к полудню от того, что большая полосатая оса, залетев непонятно откуда, ужалила ее. Ирка заорала, рванулась и слетела с гамака на пол. Она сидела на полу и терла щеку. Потом, не задумываясь, встала на четвереньки. Лишь секунду спустя до нее дошло, что именно она сделала. Ирка вскрикнула и, боясь упасть, повисла на веревке гамака.
Ознакомительная версия. Доступно 13 страниц из 85
