начнем сначала, — предложил я, против воли восхищаясь собственной выдержкой. — Первое — зачем я понадобился Гале? Второе — почему об этом не должен знать Тоша? Третье — тебе, что, не хватает возможностей с ним на работе поговорить?
Татьяна тяжело вздохнула, словно смиряясь с неизбежным.
— Галя хотела бы, чтобы ты попробовал помочь ее матери, — произнесла она нехотя, словно сожалела, что приходится раньше времени карты раскрывать. — Как психолог. У той что-то вроде навязчивой идеи появилось. И поскольку эта идея связана непосредственно с Тошей, ему совершенно незачем показывать, что дело уже дошло до того, что тебя привлекать приходится. И неплохо было и его точку зрения послушать — одновременно и независимо — чтобы мы с тобой смогли потом сопоставить результаты переговоров.
— Ну, так бы сразу и сказала! — рассмеялся я. — Я знаю, что у них дома война продолжается, но он, насколько я по его словам понял, пока справляется.
— Не знаю, не знаю, — задумчиво произнесла Татьяна. — Из Галиных слов у меня сложилось впечатление, что он определенно что-то не так делает. И, согласись, помочь ему — наша прямая обязанность, ты же сам говорил, что ему все еще многому учиться нужно.
С этим я опять не мог поспорить. Мне, правда, очень не понравилось это «наша обязанность», но, по крайней мере, на этот раз Татьяна не ринулась, сломя голову, разрешать Тошины проблемы самостоятельно. Ладно, решение обратиться к моему опыту следует поощрить — пусть поболтает с Тошей, с ней он обычно более откровенен, а я уж, собрав все факты воедино, возьмусь за него потом всерьез.
Одним словом, обеденный перерыв на следующий день застал меня на углу Татьяниного офиса. Увидев, что она вышла оттуда вместе с Тошей и направилась в противоположную обычной сторону, я поехал к кафе. Там меня уже ждала Галя.
— Привет, — поздоровалась со мной она, неловко теребя в руках перчатки.
— Привет, — ответил я. — Идем, сядем?
Как только мы устроились за нашим столиком, Галя снова заговорила.
— Ты извини, что я тебя от работы отвлекаю… — начала она, смущенно глянув на меня.
— Галя, не говори глупости, — тут же отозвался я. — Ты же знаешь, что я всегда рад тебе помочь. И твоим близким тоже.
— Меня ее состояние уже действительно беспокоит, — призналась она, отводя глаза в сторону.
— Вот давай, ты мне о нем и расскажешь, — предложил я, настраиваясь на обычное начало моих консультаций.
Галя помолчала немного, явно собираясь с мыслями.
— Ты знаешь, что ей Тоша не нравится, — произнесла она, наконец, отнюдь не вопросительно.
— Ничего странного, — невольно улыбнулся я, — к нему привыкнуть нужно.
— Я тоже так думала, — согласно кивнула Галя. — Уж и успокаивала ее, и уговаривала, и просто внимания не обращала. Но в последнее время ее вообще заносить начало.
Я молчал, терпеливо ожидая продолжения.
— Ей вдруг начало казаться, — Галя бросила на меня извиняющийся взгляд, — что всякий раз, когда она нелестно в его адрес выскажется, с ней тут же что-то происходит.
Я насторожился. Неужели этот паршивец Стасу нажаловался?
— Что именно? — коротко спросил я.
— Да ерунда всякая, — поморщилась Галя. — То чашка, словно сама по себе, из рук выскользнет, то в комнату к себе вернется — а там форточка нараспашку открыта, хотя она уверена, что только что ее закрыла, то найти что-то не может, а вроде всегда все на место кладет…
Я немного расслабился.
— Галя, ну, ты же понимаешь, — сказал я как можно более успокаивающим тоном, — что с возрастом память у людей слабеет…
— Да я-то понимаю! — перебила она меня. — А вот она вбила себе в голову, что у нас домовой завелся — к Тоше расположенный, вот и мстит ей за каждое язвительное слово. Или — еще лучше! — что этого домового именно Тоша на нее и напустил, как порчу.
Ну, насчет «напустил», это я прямо сегодня… вот черт, только завтра выясню! Если этот кляузник только потому от моей помощи отказался (на прямой контакт он, видишь ли, никогда не пойдет!), что решил за спиной у карателей спрятаться…
— Галя, а с ней точно что-то происходит? — осторожно спросил я. — Ты сама-то видела?
— Да не так, чтобы очень, — замялась она. — Из рук у кого угодно любая вещь выскользнуть может, а если она что-то ищет, так откуда же мне знать, куда она это дела? Если честно, — добавила она, запнувшись, — я вообще не уверена, что ты сможешь что-то сделать. Ей скорее врач или священник нужен. Но о враче она даже слышать не хочет, а священник был уже — святой водой всю квартиру окропил, да без толку — я потому в домового и не верю. А тут Татьяна сказала, что у тебя здорово получается любые конфликты разрешать…
Ах, вот откуда надобность во мне возникла! У меня, что, работы мало, что она мне новых клиентов подыскивает? А, не дай Бог, получится, слава пойдет — тогда, что, прощай, вечера упоительных занятий йогой? И чует мое сердце, что есть куда более простой способ разрешения этого конфликта — надавать Тоше по шее, чтобы дал отбой карателям и внимательно послушал, как я с Татьяниными родителями отношения наладил.
— Галя, я тебе сейчас только одно могу сказать, — пустил я в ход всю свою убедительность, — у меня действительно получается людям помогать в кризисных ситуациях, но только в том случае, если они заранее на получение такой помощи настроены. Поэтому поговори с мамой — ненавязчиво — и если она согласится со мной встретиться, я в любой момент подъеду.
— Спасибо тебе, — улыбнулась Галя. — Даже если с ней ничего не выйдет, мне, к примеру, уже точно легче стало.
Я не повез Галю домой. Не успел бы до следующей консультации. И не хотелось в очередь желающих выполнить за этого лентяя его работу становиться. И очень хотелось перехватить его, когда они с Татьяной с обеденного перерыва возвращаться будут, и прямо сегодня надавать по шее.
Подбросив Галю к остановке, я вернулся к офису и устроился в засаде неподалеку от входа.
Они появились с совершенно неожиданной стороны и мгновенно прошмыгнули в дверь.
Ладно, я после работы его в сторону на пару слов отведу.
Еле дожил до вечера.
Татьяна выпорхнула из офиса одна, юркнула ко мне в машину и тут же заявила, что очень есть хочет — поэтому поехали побыстрее домой.
За всю дорогу я не задал ей ни единого вопроса. Она мне возможности такой не оставила — тарахтела, как заведенная. Интересовалась, что мне рассказала Галя (дословно!) и немедленно принималась сравнить это (вслух!) с
