— Уху, — одобрил Филин не без ехидства.
Лиза с Лёвушкой снова переглянулись, и тут возвратились Дис и Кирн с двумя вооружёнными гномами.
— Вот, Горн и Олли вас наверх проводят, — сообщила слегка запыхавшаяся гномская дама. — Оба гнома церемонно поклонились. — До самой аптеки.
— Как до аптеки? — вскинулся Лёвушка. — А указ про бороды? Вам же… Вам же нельзя на поверхность!
— А что нам указ? — гномы расправили плечи. — Госпожа Дис сказала — если сегодня мы пожалеем бороды, завтра вообще будет некого жалеть. Так уж лучше быть бриту, чем биту, верно?
— Спасибо! — смущенно сказала Лиза. А то и правда одним страшно идти.
— Ну вот и хорошо, подхватила Дис. — Только… Только вы уж осторожней, ладно?
При этих ее словах Лёвушка шумно вздохнул и взялся за клетку.
— Филина-то оставьте, — сказала Дис.
Лиза замотала головой:
— Не хочет он.
Филин в клетке щёлкнул клювом и встопорщил перья.
— Слово волшебника — закон, — сказал Кирн. — Даже такое. Давайте собираться в путь.
…Мягкий коридор показался Лизе даже длиннее, чем в прошлый раз. Олли шел впереди с фонариком и топором на изготовку, Лёвушка тащил клетку, Лиза старалась держаться поближе к Лёвушке, точнее, к Лёвушке и к Филину, а Горн с факелом замыкал процессию. Луч фонарика скользил по влажным стенам, свет факела, вздрагивая, отблескивал на толстых спутанных стеблях, и всё это напоминало тоннель метро, проносящийся мимо за темным стеклом с надписью «Не прислоняться». Лизе показалось, что свет беспокоит подземные лианы — они неприятно шевелились, с мокрым шорохом тёрлись друг о друга, и от этого делалось не по себе. Перед каждым поворотом Олли замирал и заглядывал в пахнущую мокрым погребом темноту, а потом делал знак, что можно идти дальше, и каждый раз у Лизы в животе что-то сжималось в ледяной комок. Хотя вроде бы ничего не происходило — слышались неожиданно лёгкие шаги гномов, отдалённое журчание воды да всякие подземельные шепотки и шорохи.
Вскоре Лизу начало знобить, как всегда бывает, если долго не спишь и устанёшь, и она плотнее запахнула тёплый плащ. Вот и галерея. Впереди показались те самые железные ворота, и Лиза подумала: «Какие красивые — чеканные, с единорогами! Наверно, когда-то гномы поднимались тут в Радинглен по своим делам… Ну да, конечно, а при свете тут совсем не страшно…», — она уже обернулась к Лёвушке, чтобы сообщить это, и тут…
Со всех сторон раздался оглушительный каменный скрежет, что-то ударило Лизу в спину и едва не сбило с ног.
— Что за… Мама дорогая!!! — закричал рядом Лёвушка.
Лиза обернулась и оцепенела от ужаса. Из пола и потолка коридора стремительно прорастали каменные клыки, норовившие сомкнуться в сплошную стену, гномы сносили их окованными железом рукоятями топоров, а каменные зубы, с которых что-то капало, вырастали снова, норовя ухватить топоры и перекусить руки…
— Не стойте! — отчаянно закричал, кажется, Олли. — Вон ворота, не видите?
Лёвушка схватил Лизу за плечо и потащил к воротам. Они гостеприимно распахнулись и с лязгом захлопнулись за их спиной.
— Ой! — тихо сказала Лиза. — Как же… Что[…]
— А вот так. — Лёвушка подергал створку ворот за железное кольцо и тяжело вздохнул. Потом он поглядел вверх. Ладно, надо идти. Ну и погодка!
Вокруг была чернильно-чёрная сверкающая темнота, в которой с невидимого неба сплошным потоком лился проливной дождь, смешанный со снегом. Казалось, он заполонил собой весь мир, и воющий ветер мотал мокрые струи в воздухе.
— Ну, если тут есть мышекрысы, тогда это дождеснег! — шепотом сказал Лёвушка.
Тихо ты! — шикнула на него Лиза, ёжась от ветра и холода и забирая у него клетку. — Может, тут их и нет, но, если мы будем шуметь, они точно появятся.
И они появились. Сплошная чернота ночи разорвалась на множество черных клочьев, ветер обрушился на детей с неба, воздух наполнился свистом, шелестом, хлопаньем черных крыльев — огромная стая мышекрысов обрушилась сверху, из засады.
— Попалис-с-сь!
— С-с-с-хватить!
— Вмес-с-те с-с-с птицей!
Лиза мгновенно потеряла Лёвушку из вида — вокруг неё кошмарным хороводом замелькали мертвенно-белые лица, похожие на черепа, и со всех сторон затрепетали в воздухе крылья, рассекая брызжущий дождь, задевая Лизу, как мокрые простыни, развешанные в темном коридоре. Мышекрысы с шипением окружили Лизу, и она инстинктивно выставила перед собой клетку.
И тут Филин издал оглушительный боевой вопль: «Уху!» Он распушил перья, заполнив собой всю клетку, и распахнул огромные круглые глаза. В шевелящуюся чёрную стаю мышекрысов ударили два огненно-оранжевых луча нестерпимо-пронзительного света — точь-в-точь два мощных прожектора. Мышекрысы попятились и выпустили Лёвушку, который молниеносно пересёк полосу света, быстро прыгнув к Лизе, встал рядом с ней, помогая удерживать клетку на весу. Мышекрысы попытались было схватить клетку, но Филин завертел головой и светящиеся лучи затанцевали взад-вперед, полосуя воздух. Струи дождя сверкали в этом небывалом свете и мгновенно превращались в пар.
Крылатые стражники завыли на разные голоса и растерянно заметались, а Филин всё бил рябыми крыльями, словно стремясь выбраться из ненавистной клетки, и всё громче кричал: «Уху!».
Крылатые твари беспорядочной чёрной кучей унеслись прочь в мокрую тьму. Филин ещё раз злорадно ухнул им вслед, перестал топорщить перья и пригасил свои сверкающие глаза.
— Ого! — только и сказал Лёвушка, переводя дух и почтительно заглядывая в клетку. — Волшебник — он и в клетке волшебник. Представляешь, что будет, когда он окажется на свободе? Им всем не поздоровится!
— Спасибо… — слабым голосом обратилась к Филину Лиза, всё ещё дрожа от испуга. Она присела на какой-то мокрый камень.
— Лизка, — решительно сказал Лёвушка. — Давай вставай. Они ведь не зря на нас так рухнули. Наверно, это была засада. Надо срочно уходить отсюда, а то ещё наведём их на гномов…
— Ворота же захлопнулись, напомнила Лиза.
— Все равно надо делить ноги. А вдруг они вернутся со свежими силами?
Лиза, которой ещё секунду назад казалось, что она не сможет сделать больше ни шагу, резво вскочила:
— Тогда пошли!
— Ничего, — успокоил её Лёвушка. — Дальше будет полегче. Конечно, темно вокруг, но Андрей Петрович нам посветит, если что…
— Не надо, — ускоряя шаги, возразила Лиза. — Ему силы нужно беречь… И потом, если мы будем тут разгуливать с фонарём, нас быстро засекут. Те же… те же мышекрысы.
— Ну ладно, — примирительно сказал Лёвушка, поудобнее перехватывая клетку с устало нахохлившейся птицей. — Пойдём в темноте. Нам не впервой. Знаешь что? Главное — помнить, что в темноте все вещи остаются точно такими же, как на свету, просто их хуже видно, — ободряюще добавил он.
