Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 137
Пришли и обрывочные вести из Маридунума. Гонец не принадлежал к лазутчикам Амброзия, а потому привезенные им новости также следовало считать по большей части слухами, и слухи эти были не из приятных. Похоже, мой дядя Камлах вместе со своими вассалами — подданными моего деда, людьми, хорошо мне известными — стал на сторону Вортимера и сражался с ним бок о бок в четырех решительных битвах. Во второй из них, при Эписфорде, Камлах был убит, и вместе с ним был убит брат Вортимера Катигерн. Но больше, чем судьба Камлаха, меня тревожила участь сторонников Вортимера и их семей, на чьи головы обрушилась после гибели молодого короля Вортигернова кара. Старый волк захватил королевство Камлаха, дабы воссоединить свои родовые земли в Гуэнте, и, стремясь иметь заложников, повторил давнее злодейство: схватил детей Камлаха, один из которых был еще младенцем, и отдал на попечение королеве Ровене. Мы так и не смогли узнать, живы ли они. Ничего не было известно и о судьбе сына Олвены, которого постигла та же судьба. Никто особенно не верил в то, что его оставили в живых. Не было и никаких известий о моей матери.
Через два дня после получения новостей наступила пора весенних штормов; Британия вновь оказалась закрыта и для нас, и для новостей. Впрочем, это было нам на руку. Если мы не могли получить вести из Британии, то и о нас Вортигерн не мог прослышать, и последние и ускоренные приготовления к вторжению в Западную Британию оставались тайной. Не было того, кто бы еще сомневался, что время пришло. Мало было просто высадиться с войском, на радость Уэльсу и Корнуоллу. Если Красному Дракону нужны сподвижники, готовые сражаться под его знаменем, то за корону ему придется биться в ближайшие весенние месяцы.
— Ты отправишься с первым же кораблем, — сообщил мне Амброзий, не отрывая глаз от расстеленной перед ним на столе карты.
Я стоял у окна. Даже через закрытые ставни и задернутые занавеси были слышны завывания ветра, и плотная занавесь возле меня трепетала на сквозняке.
— Да, господин, — произнес я и подошел к столу. Тут я увидел то место на карте, куда указывал его палец. — Я должен попасть в Маридунум?
Он кивнул.
— Ты сядешь на первое судно, идущее на Запад, и оттуда, куда оно пристанет, отправишься домой. Ты поедешь прямо к Галапасу. От него и узнаешь, что нового в Маридунуме. Сомневаюсь, что тебя узнают в городе, но рисковать все же не стоит. У Галапаса ты будешь в безопасности. Можешь сделать его пещеру своей базой.
— Значит, из Корнуолла больше не было вестей?
— Никаких, если не считать слухов о том, что Горлойс стал на сторону Вортигерна.
— Вортигерна? — Мгновение я переваривал услышанное. — Выходит, он не выступил вместе с Вортимером?
— Насколько мне известно, нет.
— Иными словами, он переметнулся на сторону врага?
— Возможно. Мне трудно в это поверить. Может быть, это ничего и не значит. Насколько я понял, он взял молодую жену, и, быть может, дело лишь в том, что он просидел всю зиму в четырех стенах, дабы не дать остыть ее ложу. Возможно же, он предвидел судьбу Вортимера и предпочел послужить моему делу, явив напоказ верность верховному королю и сохранив тем самым земли и войско. Но, не зная наверняка, я не могу послать к нему гонца. Возможно, за ним следят. Итак, ты поедешь к Галапасу за новостями из Уэльса. Мне донесли, что и Вортигерн, оставив всю Восточную Британию на разграбление Хенгисту, окопался в тех краях. Сперва надо выкурить старого волка и только затем поднимать Запад на саксов. Но делать это следует быстро. И мне нужен Каэрлеон. — При этих словах он поднял глаза. — Я посылаю с тобой твоего старого приятеля — Маррика. С ним отправишь мне вести. Будем надеяться, в Маридунуме все хорошо. Думаю, ты и сам жаждешь кое-каких новостей.
— С этим можно обождать, — ответил я.
На это он промолчал, только приподнял бровь, потом вновь обратился к карте.
— Ладно, садись, я сам введу тебя в курс тамошних дел. Будем надеяться, что ты скоро уедешь.
— И всю дорогу меня будет тошнить, — пробормотал я, кивая на развевающуюся занавеску.
Оторвавшись от карты, Амброзий рассмеялся.
— Клянусь быком Митры, об этом я не подумал. Полагаешь, и я буду блевать? Не пристало вождю так возвращаться в свой дом.
— Возвращать себе королевство, — поправил я.
Я пересек пролив в начале апреля на том же корабле, что доставил меня в Малую Британию, однако второе путешествие разительно отличалось от первого. Теперь на борт взошел не Мирддин, беглец, а Мерлин, хорошо одетый молодой римлянин с туго набитой мошной и в сопровождении слуг. Мирддина заперли нагим в трюме; Мерлину отвели удобную каюту, а капитан относился к нему с явным почтением. Одним из моих слуг был, разумеется, Кадал, а вторым, к немалому моему веселью, оказался Маррик; последнего эта перемена в наших отношениях далеко не радовала. (Анно был мертв. Насколько я мог судить, он переусердствовал в таком мелком деле, как шантаж.) Естественно, ничто в моем поведении не указывало на то, что между мной и Амброзием может быть какая-то связь, но ничто не могло заставить меня расстаться с подаренной им застежкой; я приколол ее на плечо туники, но с изнанки. Вряд ли кто-нибудь узнал бы во мне мальчишку, бежавшего пять лет назад, и капитан, конечно, ничем не выдал нашего прошлого знакомства, но все же я держался замкнуто, а если и говорил, то только на бретонском.
Удача сопутствовала нам: корабль должен был войти прямо в устье реки Тиви и бросить якорь в Маридунуме, но было условлено, что, как только это торговое судно войдет с приливом в широкое устье, нас с Кадалом доставят на берег в лодке.
По сути, это путешествие зеркально повторяло предыдущее; впрочем, в том, что было для меня самым важным, не существовало особой разницы. Всю дорогу меня терзала морская болезнь. То, что вместо вороха тряпья и ведра в трюме у меня теперь была удобная койка, а Кадал не отходил от меня ни на шаг, нисколько не облегчало страданий. Как только корабль вышел из Малого моря и расправил паруса под свежими апрельскими ветрами, я, позабыв о своей браваде, спустился в каюту и слег от морской болезни.
Как мне сказали, дул попутный и свежий ветер, так что мы вошли в устье и бросили якорь еще до наступления зари, за десять дней до апрельских Ид.
Воздух был неподвижен, все вокруг окутывал холодный туман. Было очень тихо. Только начался прилив, погнавший воду вверх, в устье реки, и когда наша лодка отчалила от борта корабля, тишину нарушали только журчание воды под ее килем да мягкий плеск весел. Где-то далеко, едва слышно, пропели петухи. Скрытые туманом, кричали ягнята, им вторило глухое блеяние овец. Промытый ночным дождем воздух пах солью и, как ни странно, домом.
Ознакомительная версия. Доступно 21 страниц из 137
