Вечные Пески. Том 4 - Лео Сухов

Аримира я обнаружил неподалёку от общей кучи трупов. Продырявленное и разорванное в паре мест, его тело лежало на земле. Покойного сотника явно тащили к общей могиле, но тут я очнулся и всех отвлёк. Рядом с мёртвым воином рыдала его приёмная дочь. Она повторяла одно и то же по кругу:

— Ты не можешь так…. Не можешь так…

Увы, все мы так можем. Смерть приходит, когда наступает время. И никто доподлинно не знает, когда оно придёт. Можно разве что ощутить приближение. А в бою… В бою может легко умереть даже тот, кто, казалось, не собирался уходить.

Аримир был умелым воином, отличным копейщиком… И даже командиром стал отличным. А до спасения не дотянул одной-единственной чаши.

И я не сумел его спасти. Хотя ради этого, по сути, пожертвовал жизнью.

…Что-то такое, кроме как про жертву, я и объяснял Элии, сидя рядом с ней и телом Аримира. Не так складно, конечно, а сумбурно, отрывисто… Я не большой умелец произносить речи. Зато выходило искренне. И девушка, видимо, ощутила эту искренность. В рыданиях оторвавшись, наконец, от Аримира, она кинулась мне на грудь.

Хорошо, что Ашкур меня уже немного подлатал…

Я гладил её по волосам, говорил что-то успокаивающее… А сам смотрел, как её наставника в это же самое время раздевают бойцы. Ему доспехи теперь не пригодятся, как и оружие. Впрочем, я всё это в любом случае собирался отдать Элии. Она жива, ей пригодится.

А потом мы жгли трупы, посыпав их Порошком Солнца. Его было мало, потому что я его делать ещё не умел, а Ашкур вымотался и не мог. Впрочем, я бы тоже не смог, потому что Дикий Шёпот в моей голове звучал тихо. Очень тихо. Надо было долго вслушиваться, чтобы его как-то различить.

Я перешагнул свои возможности той ночью. Я стал сильнее, но должен был умереть. Как и Аримир, как и многие другие воины из сотни. Я не знал, сколько мне теперь восстанавливаться.

Но знал точно, что должен проститься со своими людьми.

— Лёгкого пути вам по Светлой Дороги. И радушной встречи от Отца Песков… — проговорил я и покосился на небо.

Там, с другой стороны от солнца, ещё угадывалась светлая полоса, пересекавшая небеса и состоящая из тысяч огоньков. Многие верят, что по этой россыпи огоньков души могут, как по дороге, дойти до своего посмертия. Но я-то знал, что всё немного не так…

Внизу, у конца спуска в Разлом, нас ждали. Сотня Борка, всю ночь отступавшая и отбивавшаяся, слышала, как мы наверху отчаянно сражаемся. И Борк решил нас дождаться, на всякий случай. Он, кажется, не верил до конца, что кто-то выживет. Но чёрный тяжелый дым над краем Разлома его переубедил. А, услышав новость о смерти Аримира, Борк лишь тяжело вздохнул.

Объединив остатки отрядов, мы двинулись дальше на север. Где-то там должно было быть разбито стойбище, но до него ещё предстояло дойти. Причём идти предстояло на своих двоих. Переханов-то увели те, кто вчера первыми начинали спуск.

В лагере нас уже не надеялись увидеть. Но были рады нашему возвращению. Совершенно искренне рады, надо признать. А мы были так вымотаны, что буквально валились с ног. И всё же я не позволил своим долго отдыхать. Демоны опять придут на следующую ночь. И с самых догадливых станется сунуться вниз, рано или поздно. А мы не выдержим ещё одного боя.

Поэтому, дав отдых на пару гонгов, я погнал людей собираться и выступать. И этот переход дался всем тяжело. Даже тем, кто вчера спустился первым и не участвовал в бою. Мы были на грани. На той грани, за которой человек ляжет и будет умирать, не обращая внимания ни на что.

Дно Разлома было ровным, насколько хватало взгляда. Россыпи камней у подножия отвесных стен. Одинокие скалы, обточенные ветром до гладкости. Вот и всё, что мы вокруг гонг за гонгом видели. Солнце стояло в зените, и жара, отражённая от камней, била снизу. Воздух плавился, не обжигая, но иссушая всё живое. Люди опустили головы, прячась от солнечных лучей. И даже переханы, привычные к зною, дышали тяжело, с хрипами.

К закату я сдался. Место для лагеря нашли у большой скалы. Там, в её длинной тени, можно было укрыться: и от полуденного жара, и от ночного холода. Кочевники сразу же бросились искать воду. Копали в расщелинах, простукивали камни, прикладывали одно ухо к земле…

Бесполезно.

Что и не удивляло. На дне Разлома воды нет. Так было много-много веков. Русло реки, которая текла здесь, изменилось давным-давно. Многие считали, что воду давал источник, питавший Эарадан и его окрестности. Но я-то бывал на юге. И знаю, что там тоже есть места, похожие на древнее засохшее русло.

Иногда ветер сдувает песок, и это русло можно рассмотреть. Так вот, оно тянется дальше, а к югу от Разлома пересекает Солёные Равнины и теряется где-то там. Я думаю, что когда-то две реки Междуречья протекали здесь. А вода из Эарадана в лучшем случае дотечёт до Срединного Моста. Однако это всё лишь мои догадки и подозрения.

Первым делом, даже до того, как разбить лагерь, люди принялись пить. Гнурам тоже хозяйственно дали воды. Маловато, конечно, но её у нас почти и не было. Как мне сказали, если не экономить, запасов хватит на пару-тройку дней. Поэтому мы жёстко экономили.

Гнуров пили жадно, не отрываясь. А когда поилки пустели, ещё долго толкали мордами пустые тары. Танаки блеяли, сбиваясь в кучу, и этот звук больно резал уши — в нём было что-то такое, от чего хотелось выть. Им и переханам воды не дали. Но если переханы успокоились, пожевав запасов сухой травы, то танакам её было недостаточно.

Я сидел у скалы, глядя, как собирают шатёр для совета. Кожаные полотнища натягивали на скорую руку. Ветер, гуляющий по дну ущелья, хлопал ими, как крыльями.

Внутри было тесно. Тадар, Севий, Гелай — с одной стороны. Я, Часан, Истор — с другой. Саринелана, войдя последней, присела на свободное место у входа. Светильник, единственный на всех, чадил маслом, и по лицам прыгали искажённые тени.

— Три дня пути, — сказала Саринелана без предисловий. — Не меньше. Там, где стены смыкаются, есть подъём. Оттуда до Эарадана три-четыре гонга. Если идти без остановок.

— Воды на два