Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 113
Он покачал головой, во взгляде была такая жалость, что Барвинок едва не заревела от обиды и возмущения.
– Ладно, – сказал он так мирно, что она еще больше насторожилась, – предположим, разбойники добрались до сокровищ первыми. Понятно, что после этого разбойничать и рисковать жизнями, скрываясь в ночи под мостами, уже не обязательно. Можно купить себе дворец, нанять слуг, пить и есть вволю, устраивать празднества… То есть разбойники будут вести весьма мирный образ жизни. Кстати, так же точно вели бы себя твои хорошие, если бы добрались до сокровищ первыми. Прямой Коготь так и сказал, помнишь? Но теперь посмотрим на этих хороших, которые к закопанному сокровищу не успели…
Он говорил все медленнее, словно давал возможность высказаться ей, но она только настороженно буркнула:
– Ну и?
– Не заполучив сокровище, – сказал он все так же медленно, – они не захотят возвращаться к унылой и постылой работе, что оплачивается так плохо. А оплачивается плохо, потому что это обычно отбросы общества, которые ничего не умеют! Умные не пойдут искать сокровища. Они занимают достойные места при королях, у них и так дворцы, а если пока нет, то понимают: могут их получить своим умом и трудолюбием.
Она пробурчала настороженно:
– Хочешь сказать, хорошие поменяются местами с плохими?
– Я это уже сказал, – ответил он.
– Ерунда, – возразила она с возмущением. – Какая ерунда!.. Ерундее ничего не слышала!
Он пожал плечами.
– Не хочешь признать, что вообще-то нет разницы между людьми или группами людей, отправившимися на поиски сокровищ. Они все плохие!.. Потому что ничего не создают, а хотят получить готовенькое.
Она поморщилась.
– Ты это уже говорил. И вообще, тебе кто-нибудь говорил, кроме меня, что ты – зануда?
Она ожидала, что обидится и будет спорить, однако Олег спокойно кивнул.
– Да. Много раз.
– И что?
Он посмотрел в удивлении.
– Что «что»? Я должен опровергать?
– Ну да, – сказала она, сбитая с толку. – Кому хочется слыть занудой?
Он пожал плечами.
– Мне все равно, что обо мне думают кабаны. Или пташки в лесу. Или люди, что по уму от них не отличаются. А умные не считают меня занудой.
– Они сами зануды! – сказала она победно. – Вот почему! Скучные, серые, равнодушные… У вас у всех погас огонь в крови, у вас нет взлетов, вы предпочитаете синицу в руке, а не журавля в небе, а у людей яростных в жилах кровь кипит, им нужно все и сразу, у них души не спят, а требуют крыльев…
Она в страхе отшатнулась, зеленые глаза волхва зажглись яростным огнем, сам он побагровел, тугие желваки едва не прорвут кожу, лицо окаменело, она впервые видела его таким и даже отпрянула в испуге.
– Ты, – проговорил он так, словно грыз горло самого лютого врага, – ты не понимаешь…
– Чего? – пискнула она отважно.
– Я сам такой, – пролязгал он зубами. – Я сам хочу чудес!.. Даже многих чудес!..
Она спросила трепещущим голоском:
– Так в чем же дело?
– Потому что так нельзя! – заорал он. – Нельзя!.. Во что человек превращается?.. Человек должен работать, а не лежать под деревом и ждать, пока яблоко упадет в рот!.. Он должен выкопать яму, посадить туда черенок, вырастить яблоню, а потом еще и ухаживать за нею, чтобы яблоки были крупные и сочные!..
Она взмолилась:
– Все так, кто спорит?.. Но и чудеса в нашей жизни должны быть!.. Хоть немного!
– Нельзя, – отрубил он с такой силой, что зубы снова лязгнули, будто стальные клещи кузнеца. – Человек слаб и будет надеяться на это чудо, если поверит в него. И бросит работать. И начнет всю жизнь ходить по пескам, опустив свинячье рыло, искать кувшинчик с джинном. Или сидеть сутки напролет с удочкой у моря, авось да золотая рыбка клюнет!..
Она сказала испуганно:
– Но если найдет? Если в самом деле клюнет?
Он стиснул челюсти, она видела, как борется с собой и подчиняет себя. Ее била дрожь, его вспышка ярости напугала и ошеломила, страсти в этом зануде, оказывается, хватит, чтобы испепелить гору, а полмира залить кипящей лавой.
Он вздохнул, быстро переходя от вспышки ярости к смертельной усталости. Лицо его побледнело и осунулось.
– Даже тогда… – проговорил он хриплым голосом, – каждый находит для себя. И пользуется сам. А вот если вскопает огород… или, скажем, придумает, как по-другому запрягать лошадь…
Она похлопала непонимающе глазами.
– Ты о чем?
Он досадливо махнул рукой.
– Не понимаешь…
– Не понимаю, – ответила она сердито. – А ты, если умный, объясни. Ты же умный?
– Да вот доумничался…
– Объясни! Я женщина, понимаю плохо, зато запоминаю лучше!
– Да как объяснить, – сказал он с досадой. – Ну вот, помню, один из скифов слишком уж набил задницу на своем коне, у того была чересчур костлявая спина. Сколько ни подкладывай войлока… вот и придумал особые петли для ног, чтобы упираться при скачке и беречь задницу. Да так удобно все получилось, что все вокруг начали делать такие же!
Она спросила недоверчиво:
– Это наши стремена, что ли?
– Они самые.
– Так они везде…
– Все от него пошло! – заверил он. – Но если бы искал кувшин с джинном или золотую рыбку?..
Она сказала язвительно:
– А если бы нашел?
– И что? – спросил он.
Она сказала независимо:
– Он мог бы пожелать, чтобы джинн сделал ему стремена! Ему и всем на свете.
Олег покачал головой.
– Нет.
– Почему?
– Джинн, – пояснил Олег, – как и золотая рыбка, как и все остальные волшебные вещи, могут дать только то, что уже есть на свете. Вспомни, ни джинн, ни рыбка никогда никому не дарили того, чего не существовало в природе. Они просто не в состоянии придумать ничего нового!.. Новое придумывает только сам человек. А придумывает только тогда, когда ему трудно, тяжко, плохо… желательно, вообще невыносимо. Потому что, когда просто трудно, мы еще терпим, такая у нас натура, а вот когда невыносимо… только тогда начинаем искать выход.
Она сказала саркастически:
– Хочешь, чтобы людям было невыносимо?
Он сказал холодно:
– Люди все выносят. В том-то и беда, что выносят все, терпят все. Но находятся такие, что не терпят. Вот они и тянут весь род человеческий… одни – к переворотам, завоеваниям, другие – к открытиям. Причем кто-то открывает новые земли, куда можно уйти и какое-то время жить счастливо, другие придумывают всякие ветряные и водяные мельницы, приручают коней, коров, собак, слонов, делают лопаты…
– Лопаты всегда были! – возразила она.
Он хмыкнул, вид у него был саркастический.
– Да?
Больше ничего не сказал, она ощутила себя пристыженной, считает умной именно себя, а ведет себя, как простая дурочка, те спорят ради самого спора и возражают, только бы не уступить, извечная бабья черта, как она ненавидит эти «милые женские слабости»!
Ознакомительная версия. Доступно 17 страниц из 113
