Я снова взялась за нож. Прекрасно! В двух вершках от соломинки, более чем достоверный результат. Они движутся вперед, на юго-восток, причем довольно быстро, опережая меня от силы на двадцать верст. Ну хоть с направлением бегства нам со Смолкой повезло – не придется возвращаться назад. Достаточно чуть отклониться к востоку.
Я расстелила рядом с рисунком карту, сориентировав стрелку в ее верхнем левому углу по северу на своей звезде.
Так, и что у нас на юго-востоке? Крупных городов нет, по практически безлесной степи разбросаны редкие селения. Чуть южнее – Витягский тракт, но, похоже, друзья его проигнорировали. Ехать по утоптанной дороге, конечно, и быстрее, и безопаснее, но в это время года тракт запружен торговыми подводами, там особо не поскачешь – если, конечно, не хочешь привлекать внимания орошенных пылью купцов, злобно бранящихся вслед торопыге. А привлекать его вампиры, естественно, не хотят… Но куда же они так спешат?
Я мысленно продлила линию еще дальше, и она, к моему немалому удовольствию, уперлась в схематическое изображение двух соединенных дугой башенок, на манер ворот встроенных в сплошной частокол горных пиков, отгораживающих Белорию от моря.
Значит, Корт-огл-Элгар, знаменитый гномий тоннель, единственный выход к порту и верфям на берегу Сребро-водного моря. Вот вы мне и попались, голубчики! Очень сомневаюсь, что вы преследуете колдуна (который, судя по столь внушительной демонстрации молодецкой, тьфу, магической силушки, способен вместе с лошадьми и спутниками телепортироваться на десяток-другой верст в любую сторону) по горячим следам; скорее всего, как-то ухитрились разузнать, где у него логово, и прямиком мчитесь туда. А приморский городишко Власток – самое то для всяких разбойников и проходимцев. Постоянных жителей там немного, улицы заполоняют приезжие, точнее, приплывшие островные купцы, моряки с торговых, военных, контрабандных и пиратских (поди докажи!) судов, и наоборот – только готовящиеся к отплытию белорские торговцы или желающие наняться на корабль авантюристы, на прощание отводящие душу в многочисленных корчмах. Затеряться среди них – раз плюнуть!
Решено, еду к Элгарскому тоннелю. На дорогу уйдет не меньше пяти дней, но и они вряд ли быстрее уложатся. С телепортацией в незнакомом месте лучше не рисковать, да и не везет мне что-то с ней – то недолет, то перелет. Ничего, своим ходом доберемся. Парочка тонизирующих заклинаний – и можно скакать сутки напролет, потом найдем время отоспаться.
Нет, ну чем бы им помешал маг в команде?! И была бы еще команда…
За время работы Верховной Ведьмой я достаточно поднаторела в вампирьем этикете, чтобы знать: за пределами долины Повелителя должны сопровождать как минимум два Стража из элитной сотни.
Почему же он отправился в дорогу только с Келлой, после Старейшин – самой ярой блюстительницей оного этикета? Не слишком довольной положением дел, но в целом не протестующей? И она так легко отпустила его одного вообще леший знает куда? Тролль, человек и обычный вампир не в счет, они не защитят его ни от чего такого, с чем он не мог бы справиться и сам.
Тогда зачем он взял их с собой? За компанию, чтобы в пути нескучно было? Зная Лена…
Я резким движением руки стерла рисунок.
Нет.
* * *
Корт-огл-Элгар встретил их дымом, ветром, гвалтом и кошками.
Больше всего гора (точнее, один из сотен кряжистых элгарских пиков, цепочкой расходившихся на запад и восток) напоминала гигантский муравейник, который медленно тлеет изнутри и вот-вот вспыхнет целиком. Из многочисленных отверстий, служивших вытяжками для гномьих кузниц и плавилен, струились черные струйки дымков, собираясь в колечко облака вокруг горной макушки. Изредка, затесавшись в низкие тучи, оно за компанию пускалось в путь вместе с ними, но на его месте тут же начинало расти новое.
Здешняя толщина Элгара не превышала шестиста саженей, в то время как некоторые плоскогорья раздавались вширь на десятки верст. Самое подходящее место для сквозного тоннеля – огромной полукруглой арки двадцати локтей в высоту и около сорока – в ширину. Из Корт-огл-Элгара то сплошняком, то порывами хлестал довольно сильный ветер, заставляя местных жителей совершенно машинальным жестом придерживать шляпы, а нерасторопных приезжих – с руганью гнаться за оными по сотне саженей.
В официальных документах Корт-огл-Элгар именовался «жестом доброй воли, дружбы и взаимопонимания между нашими братскими народами». Но злые языки болтали, будто самим братским гномам этот дружественный тоннель на гхыр не был нужен, просто у них обвалилось несколько штолен по ходу золотой жилы, от жадности пробитых слишком близко друг к другу, и продолжить ее разработку, не разобрав завал до последнего камушка, не представлялось никакой возможности. А поскольку укреплять шаткое нагромождение каменных глыб – пустая трата балок и времени, быстрее и надежнее оказалось продлить штольни в обе стороны, заодно и вопрос с отходами решился: по эту сторону гор выброшенный гномами камень разбирали на мощение дорог и возведение замков, по ту – использовали для строительства города, мола и волнорезов, а также как балласт для кораблей.
Так или иначе, но выгоду от этой «досадной неприятности» гномы просекли очень быстро. Сотни лет они и в самом деле прекрасно обходились без тоннеля, в случае надобности пересекая гору по своим извилистым лазам с доброй тысячью выходов по обе стороны. Был у них и небольшой порт с пятком-другим кораблей. Больше не требовалось: гномы не питали особой любви к морским прогулкам и отваживались на них только в целях коммерции, а островитянам они могли предложить разве что драгоценные камни и оружие, которые много места не занимали.
И тут появились люди: обедневшие селяне, решившие податься в рыбаки, купцы, весьма в этих самых рыбаках заинтересованные, островные жители, зачастившие в порт на своих груженных тропическими фруктами кораблях, ибо прямой выход к Белории прекрасно решал проблему доставки столь нежной и скоропортящейся продукции…
Пару месяцев гномы задумчиво чесали маковки, глядя на всевозрастающий поток ходоков в обе стороны, а потом, не иначе как в целях налаживания еще более тесного межрасового сотрудничества, перегородили взаимопонимающую дыру жердью на рогатинах и стали вести с приезжими душевные беседы на предмет ответного добровольного жеста в виде пары-тройки медяков. Со временем жердь сменили трехсаженные кованые ворота, со зловещим скрипом хитроумного механизма закрывающиеся на ночь и распахивающиеся с первым лучом солнца. Естественно, сие благоустройство не могло не отразиться на стоимости оказываемых им услуг, и братский народ вконец обнаглел, требуя по кладню с пешего, два – с конного и от трех до десяти за провоз телеги. Впрочем, все дешевле, чем тащить товары в обход гор или по перевалам, к тому же намного легче и быстрее, так что путники хоть и ворчали, но платили.
