Тетя Влада рассмеялась, порывисто поцеловала девушку и сказала:
— Будет тебе, моя прелесть. Не стоит растрачивать твое обаяние на старуху! Вон идет принц Чейнский.
Джели взволнованно обернулась. Перед ней возникло прекрасное видение. Видение поклонилось ей и, согнув руку в локте, пригласило на танец. Оркестр грянул тиралонский ту-степ.
— Но, леди Флей, — начал галантно беседу Фредди, — как же вы могли столь долго прятать от нас это дивное создание? Заявляю: если не она станет королевской избранницей, то... я буду очень удивлен.
— Не опасайтесь, избранницей станет именно она, — заверила принца Влада, сверкнув изумрудами и взмахнув прекрасными перьями на шляпе. Издалека ее тоже можно было принять за юную красавицу, которой предстояло первое в жизни приключение.
Фредди повел Джелику по начищенному до блеска паркету. Влада проводила их снисходительной улыбкой.
У стены, позади нее в креслах-каталках сидели двое — не то стариков, не то старушек. Первый из них был почти слеп, второй — глух, а носы у обоих съела оспа. Поскольку другие развлечения им были недоступны, они жадно обсуждали придворные сплетни, причем так громко, что их могли слышать даже те, о ком они болтали.
— Это немилосердно! Такая юная, нежная девочка угодила прямо в зубы этой подколодной змее!
— Ну, уж прямо-таки в зубы?
— Не сомневайся! Кстати, знаешь, если бы не она, то внучка Пеллигрю по сей день была бы жива! Бедный сэр Пеллион не в силах даже заговорить с этой женщиной.
— Вот уж действительно... Но как только он мог допустить такую глупость — доверить свою внучку какой-то проститутке!
— Ну, скажем, не «какой-то»...
— О да! Ведь она — зензанка!
— Вот-вот. Когда зензанцы бунтуют, мы посылаем туда войско. Неужто на Владу Флей тоже стоит войском идти?
— А говорят, что она — наглая баба.
— Еще бы. С кем у нее нынче интрижка?
— Как — с кем? С эрцгерцогом Ирионским, с кем же еще?
— С Ирионским? Ага, стало быть, разгорелся старый огонек!
— Не может быть! Разве у них уже что-то было?
— Дружочек, когда тебе будет столько лет, сколько мне, ты поймешь, что в жизни нет ничего нового. История то и дело повторяется.
— Вот бы моя молодость повторилась... А что это играют? Лексионский менуэт?
— Нет, тиралонский ту-степ.
— Ну какие же тусклые цвета!
Влада Флей только улыбалась. Но вот она поймала на себе чей-то взгляд с другого конца зала, и лицо ее стало суровым.
* * *
— Наверное, он очень большой?
— Гм?
— Чейн большой?
— О, огромный!
— И, наверное, земля там богатая?
— Да, там полным-полно меди. И золота тоже. Это не вам я наступил на ногу?
— Я и не заметила, принц.
— Зовите меня Фредди. Знаете, такую пляску в Чейне танцевали бы крестьяне, честное слово! А это... Разве это аристократы? Смерды! А разве это наряды? Обноски!
— Правда? О принц, вы так прекрасно танцуете!
— Фредди. Но нет, моя девочка, на самом деле я просто умею хорошо притворяться. Я ведь такой же провинциал, как и... как и вы.
— Не может быть!
— Может. Не скажу, чтобы в последние несколько циклов я тут проводил много времени.
— Но ведь вы — принц.
— Древний титул. Увы, за ним ничего нет. Власть отдана империи... уже много эпициклов назад. Конечно, между нами, милая, но я такой же принц, как ваша... тетя Влада — аристократка. Понимаете, что я имею в виду?
— Принц, не уверена!
— Фредди. Зовите меня Фредди. Плевать я хотел на мой титул. Но, между прочим, вы — просто сногсшибательная девочка.
— Ой, моя нога! Фредди, а король — как он выглядит? На этот вопрос трудно было ответить, не солгав. Но Фредди нынче врать был не настроен. Ох, эти девушки, впервые оказавшиеся при дворе! Им все казалось волшебным, все, что они видели! Они были в восторге, у них кружились головы от обилия огней, от звуков музыки, от яркости окружавшей их толпы. Только потом у них открывались глаза, и они видели все таким, каким оно было на самом деле. И они понимали, что бальный зал старомоден и некрасив, что тут ничего не изменилось со времен королевы-регентши. Они видели потускневшие оранжево-коричневые обои, за годы пропитавшиеся дымом и пылью.
А король? Но пусть эта девушка сама узнает о короле! С того дня, как стражники увели в темницу его бывшую возлюбленную, он еще сильнее пристрастился к рому. Но если задуматься, как иначе мог распорядиться премьер-министр?
Бедная, бедная мисс Венс! Ответив на ее вопрос, Фредди поставил под угрозу проведение парада совершеннолетних.
Твой план осуществляется успешно.
Только это он и хотел сказать своим долгим жгучим взглядом? Мелькали танцующие пары, а он не спускал глаз со жрицы Хары — вернее, с Влады Флей. Она смело встретила его взгляд.
Мой план осуществляется успешно? Может быть, может быть. И больше тебе нечего сказать мне, старый жулик?
Но тут лорд Эмпстер отвернулся к своей компании, и они направились в фойе, где было попрохладнее. Жрица... но нет, простите, мы должны называть ее Владой... Влада чуть не расхохоталась. Его компания! Эта сучка Констанция Чем-Черинг. Тупая как пробка леди Маргрейв. Старикан сэр Пеллион.
И ты сам, респектабельный вельможа. Доверенное лицо Транимеля, никак не меньше. Но кто ты еще? Что бы они все сказали, если бы узнали, кто ты на самом деле?
Жгучие мысли Влады устремились через переполненный людьми зал.
Затем ее лицо немного смягчилось, а существо, которое носило это лицо, словно маску, сосредоточило свое внимание на юной девушке. Прыжок, поворот, прыжок, поворот... Джели двигалась в танце с удивительной грацией. О, она еще совсем дитя!
Влада вздохнула. Она полюбила эту девушку, она не смогла бы этого отрицать. Быть может, она чем-то напоминала ее саму. Однако Джели была для нее инструментом, на котором Влада намеревалась сыграть.
Об этом Влада Флей забывать не намерена.
Завоевать доверие девушки оказалось проще простого. Юная мисс Венс была невинна, как только что начавшийся день, как бы ни старалась казаться иной. Она была невинна и наивна. Из-за своей невинности она видела в такой женщине, как Влада Флей, только ее утонченность, а по наивности своей полагала, что, немножко поупражнявшись, и сама очень скоро сможет обзавестись такой же утонченностью.
Что ж, может быть, и смогла бы. Ей мало что еще оставалось.
Казалось, Джели и не подозревала о собственном шатком положении в обществе. Выросшая без матери, воспитанная в пансионе, во многом напоминавшем тюрьму... Задумывалась ли эта девочка когда-нибудь о том, что до нее никому нет дела? Влада едва не рассмеялась. Хватило одного-единственного визита к Джорвелу — ее любовнику в незапамятные времена, — чтобы он передал ей племянницу с рук на руки, словно подарок.
