Обеспокоенная услышанной сплетней Марфа бросилась вон с торга. Нет, так не годится сидеть сложа руки, надо как-то помочь Богумиру избавиться от этой ведьмы проклятой. Марфа, сурово поджав губы, развернулась и пошла в сторону, противоположную княжьему дому. «Ну если и шептуха не поможет, — думала она, — то придется собственными руками удавить гадюку».
…Вечером к дому князя прискакал сотник из дружины. Лихо спрыгивая с коня, он бросился в дом, отпихивая в сторону напыжившуюся стражу.
— Прочь, дармоеды!
Перепрыгивая ступени через одну, сотник мигом взлетел на второй этаж, внезапно натолкнувшись на угрюмого князя.
— Чего носишься по дому моему, словно пожар?!
Сотник виновато развел в стороны руки, пытаясь отдышаться.
— Так… Это… Явились!
Князь сонно зевнул, опираясь о косяк двери, подошел к ведру, зачерпнул ладонью воды, умывая лицо.
— Кто явился? Докладывай как полагается! Ты сотник или пастух деревенский? Ну?!
Сотник, подтянув пояс с мечом, суетливо кивнул головой и быстро затараторил:
— Это… Древляне явились! К стенам нашим подошли и лагерем стали. Тьма-тьмущая, сколько их, и не счесть! Вот покуда глаз со стены видит, до самого края земли — все их лагерь. Тысячи костров распалили, песни поют, смеются. А небо, небо! Да ты сам, князь, глянь!
Богумир опрометью бросился в горницу, натянул через голову кожаный нагрудник, не затягивая ремней, схватил с лавки меч и выбежал во двор. Подняв вверх голову, князь вздрогнул — вечернее небо было затянуто огромными черными тучами, предвещая страшную бурю.
— Коня мне!
…Ведьмак со Всеведой стоял на границе лагеря, внимательно разглядывая стены города. Полянская крепость — не чета Древграду: огромный город раскинулся на высоких холмах, оградив себя крутым валом и длинной бревенчатой стеной. Стоян криво улыбнулся, взвешивая свои шансы. Река, протекающая с тыльной стороны крепости, не была ему помехой. Высокие бревенчатые стены также не пугали древнего воителя, в свое время его воинам доводилось и по камню карабкаться. Одна лишь беда — полянское воинство по своей численности вдвое превосходило его собственную армию. Потому атаковать город с таким гарнизоном, да еще и находящийся на холмах, было бы полным безумием.
— Всеведа, погляди, что там у них делается?
Слепая колдунья взмахнула перед собой рукой, словно разгоняя невидимый туман.
Крепостные стены переполнены лучниками, организованно расставленными по двое у бойниц. Лица воинов были спокойными, глаза уверенно вглядывались в даль в ожидании предстоящего сражения. В отличие от древградцев, эти воины не сомневались в своей победе. Крикливые сотники прохаживались вдоль их строя, наводя порядок в обороне.
— Подтяни тетиву, не видишь, что ль — провисла, стрелы под ноги падать станут! Кто тебе лук дал, тебе бы стрелы руками метать! Кто это тут расселся?! Привести в порядок оперенье стрел!
Сотни ратников, надрываясь, носили на стены тяжелые камни, готовясь к предстоящему штурму. Внизу, у городских ворот, несколько тысяч воинов во всеоружии несли стражу, угрюмо поглядывая друг на друга. В сопровождении дружины прискакал полянский князь, безжалостно прокладывая конями себе дорогу. Всеведа прошептала, обращаясь к ведьмаку:
— Князь явился. Ох и плох он, Стоян! Глаза красные, словно седмицу ночей не доспал. Вижу над ним печать колдовскую… Никак Беспута прокляла?!
Ведьмак улыбнулся, кивнув головой, будто самому себе, отвечая на вопрос.
— Найди ее, девочка. Чую, жива наша блудница. Найди мне ее.
Всеведа стала озираться по сторонам, задавая этому миру немой вопрос: «Где ты, Беспута? Отзовись!»
Словно легкий ветерок подхватил ее сознание, пронося над улицами града. Минуя дом за домом, она озиралась, с любопытством рассматривая суетящихся горожан. Люди, испуганные появлением древлян за стенами, переговаривались меж собой, переживая общее лихо. Веселые мальчуганы, коих родители не могли загнать в дом, бегали с деревянными мечами, сражаясь друг с дружкой.
— Давай ты будешь древлянин!
— Нет — ты! Сам нападай, а я буду полянским дружинником, как мой батька!
Всеведа грустно вздохнула, продолжив свой полет. Когда-нибудь люди сами себя истребят и без чьей-либо помощи. Слишком много ненависти у человека к подобному себе.
Ветер принес ее к обычной избе, оставляя у дверей, и устремился дальше, весело закручивая воронки дорожной пыли. Всеведа уверенно ступила в избу, просачиваясь, словно ручеек, в щель между толстыми досками. Следуя своему зову, она заглянула в горницу и замерла на месте, пытаясь стыдливо отвести в сторону несуществующие глаза. На постели нагая колдунья обнимала здорового пузатого дядьку, тоскливо прижимаясь к его груди и мурлыча словно кошка. Вздрогнув, почуяв чужое присутствие, Беспута поднялась с ложа, торопливо натягивая на себя рубаху.
— Ступай, Любомир, пока князь не обыскался тебя. Ступай, милый.
Воевода поднялся, безропотно подчиняясь ее словам, и стал одеваться.
— Пойду, пора мне. Надобно к штурму приготовиться, покуда на стены окаянные древляне не полезли.
Дверь избы со скрипом захлопнулась, оставляя девушек наедине. Беспута улыбнулась, достала грубый деревянный гребень и принялась чесать густые распущенные волосы.
— Это ты, Всеведа? Молчишь? Ну и молчи, сама знаю, что ты. Скажи Стояну, я за воеводу полянского замуж собралась.
Колдунья расхохоталась, весело запрокидывая голову, и начала заплетать косу.
— Еще передай ему, пусть не торопится. Князь у меня на сильном поводе сидит, только времени мало прошло, все огрызается кобель. Дайте мне одну ночь, и он будет у ног моих ластиться. Не выдержать ему без сна, никак не выдержать. Все, ступай, хватит за мной подглядывать.
Выслушав подругу, Всеведа хлопнула в ладоши, возвращаясь в собственное тело.
— Нашла. В городе она, воеводу местного окрутила. Привет тебе шлет, говорит, чтоб ты не торопился, князь еще не дозрел.
Ведьмак обернулся к стоящему поодаль Ярославу.
— Отправь три тысячных отряда на поборы: хлеб, скот, птицу, все припасы, что найдут по деревням, отобрать. Все полянские деревни обобрать до нитки, вычистить все амбары, пусть сдохнут с голоду этой зимой. — Стоян вновь взглянул на высокие городские стены, досадно скривившись. — И отправь сотню воинов рубить молодняк да лыко заготавливать. Будем вязать лестницы для штурма.
