– Воспитывать в себе добродетель, – лицо Куаутемока оставалось совершенно серьезным.
– Но развлекаться как-то надо? – вступил в разговор Ивар.
– Можно пойти посмотреть зверинец, – с сомнением проговорил Куаутемок. – Обойти сады, прекраснее которых нет на земле, послушать пение привезенных с юга птиц…
– Все это мы уже делали, клянусь башмаками Хель, – заметил Ивар. – Если так дело пойдет, то я сегодня-завтра отправлюсь к императору и попрошу его нас отпустить. Сколько можно? Пора бы и к кораблю вернуться.
– Э… – судя по лицу, Куаутемок призвал на помощь всех богов и богинь. – Пойдемте тогда, посмотрим город.
– Хорошая мысль, – сказал Ивар. – Все лучше, чем тут киснуть. И давай пойдем без сопровождения. А то как-то стыдно – нас, викингов, еще и охранять?
Дружинники оживились, повскакали на ноги, принялись натягивать кольчуги и застегивать пояса. Куаутемок торопливо ушел, но вскоре вернулся с кислым лицом:
– Не велено идти в одиночку, – сказал он. – Гостям императора положена охрана.
– Ладно, что с вами поделаешь, – Ивар махнул рукой.
Сидящие у крыльца ацтеки повскакали на ноги, подтянули к себе стоящие у стеночки копья.
Выйдя из здания, викинги окунулись в знойный воздух, густой и полный запахов, точно похлебка. Солнце хоть и миновало зенит, палило яростно, и немногочисленные облака не могли умерить его пыл.
Деревья в императорских садах едва шелестели листьями, и даже фонтаны журчали тише, чем обычно.
Пока шли по дорожкам, не встретили ни единого человека, только у ворот обнаружили воинов охраны, дремлющих в тени. Те проводили чужаков удивленными взглядами.
– Хорошо, – вздохнул Ивар, оглядывая почти пустую центральную площадь. – Ну что, куда пойдем?
– Можно в сторону рынка, – сказал Куаутемок. – Туда свозят диковины со всех четырех краев земли.
Улицы расходились от центральной площади прямые, точно спицы, многие состояли из прохожей части и канала. С воды доносился плеск, многочисленные лодки, нагруженные по самые борта, двигались в разных направлениях.
Пешком шагали вельможи в перьях и цветастых плащах, спешили куда-то простые горожане.
– Вон там квартал купцов, – рассказывал Куаутемок. – Они живут отдельно, у них свой суд, и порядки особые. А тут обитают ювелиры, их предков привезли с юга после одного из набегов и не стали приносить в жертву. А вон там – гранильщики драгоценных камней…
Викинги шагали, разинув рты, глазели по сторонам – в Теночтитлан прибыли ночью, ничего не успели разглядеть. Сейчас удивлялись величине и красоте города, плавучим садам, торчащим там и сям белоснежным башням и пирамидам храмов.
– Что-то мне кажется, местные всю жизнь молятся и приносят жертвы, – пробормотал Нерейд, разглядывая стоящую на перекрестке стелу, изображающую оскаленного толстяка с пучком молний в руке.
– А у вас разве не так? – удивился Куаутемок.
– Каждый жертвует по желанию, – сказал Ивар. – Хотя есть праздники, когда приносят дары все, но это бывает пару раз в год, зимой в Йоль, ну и весной, перед началом сева…
Воины из охраны изумленно вытаращили глаза, начали переговариваться.
Прошли храм, посвященный, судя по барельефам, какому-то типу, любящему сдирать с себя и других кожу. За ним открылась громадная площадь, заполненная людьми, как початок кукурузы – зернами.
– Главный рынок, – сообщил Куаутемок.
Ивар помнил рынки в Миклагарде и Багдаде, стоящий там неумолчный крик. Тут все происходило в тишине, тысячи ацтеков ходили между вытянутых крытых галерей, но никто не орал, не пытался навязать товар, доносилось приглушенное бормотание да из задних рядов долетали птичьи голоса.
Рядом с пирамидой торговали шкурами, Ивар видел пятнистый мех ягуаров, рыжий – лис, еще каких-то незнакомых зверей, дальше кипами лежали перья, яркие и сверкающие, как драгоценные камни.
– Если хотите хоть что-то посмотреть, нужно идти, – Куаутемок глянул на викингов с изумлением. – Если стоять на месте, не увидите ничего.
Прошли мимо поставленных в ряд небольших печек, около которых хлопотали женщины, а в широких блюдах грелась кукурузная каша со специями, пироги или тушеная рыба.
Нерейд сглотнул, в животе у Кари выразительно заурчало.
В огороженном углу располагался рынок рабов, обнаженные люди, некоторые с колодками на шеях, стояли рядами, меж них прохаживались покупатели, щупали мускулы, заглядывали в рот.
Продавцы, воины в ягуарьих шкурах, наблюдали за происходящим надменно, точно верблюды.
За рабским рынком открылись продуктовые ряды: горками лежали фрукты, стояли корзины с бобами, кукурузой и какими-то семенами, от округлых кувшинов тянуло медом, мухи жужжали над окровавленными кусками мяса.
– Если пойти направо, то мы попадем туда, где продают краски и утварь, – сказал Куаутемок, – а если налево, окажемся в оружейных рядах. Что-то мне подсказывает, что вы предпочтете пойти туда.
– Ты прав, клянусь Мьёлльниром, – кивнул Ивар.
Прошли к следующей галерее, где стояли прилавки, заваленные кремневыми ножами всех форм и размеров, отдельно лежали обсидиановые лезвия для мечей, отдельно – деревянные основы. Мягко поблескивали медные топоры, сброшенными черепашьими панцирями выглядели щиты.
Воняющие потом викинги медленно двигались между рядами, вертели головами. Продавцы глазели на них с удивлением, выпучивали глаза, некоторые делали священные знаки от сглаза, бормотали молитвы Уицилопочтли, другие наоборот стремились коснуться хотя бы краешка одежды сыновей Кецалькоатля.
Куаутемок шел впереди, с неудовольствием слышал, что их сопровождает вал шепотков. Понимал, что сделать ничего нельзя – мечом болтунам языка не окоротишь.
– Все это красиво и здорово, – проговорил Ивар, осматривая меч с рукоятью, украшенной золотом. – Но столкновения со сталью не выдержит.
– Наверно, – Куаутемок с завистью глянул на ножны, где вождь чужаков хранил клинок из волшебного металла. – Двинемся дальше? Мы не обошли и десятой доли рынка…
Он свернул вправо, к рядам, откуда резко несло сушеной травой и специями. С мстительной радостью подумал, что никакая сталь не поможет в том случае, если невыносимо зудит нос и хочется вычихать собственные мозги.
Викинги, не подозревая, что их ждет, тащились следом.
Во дворец вернулись только под вечер, когда на небе показались первые звезды. Потащились к бассейну – за время пребывания в Теночтитлане привыкли мыться каждый день, хотя раньше ходили грязными от дождя до дождя.
Плескались и терлись мочалками до одурения, когда выбрались на берег, то зевали, точно выловленные сомы.
