– Никак, нужно было дураку просто дать деньги на аборт, а не жениться черт знает на ком, – заявил Гог.
– Еще варианты наши мужчины предложат?
– Встать в жесткую позицию. Как только жена перестала исполнять супружеский долг, Русмеро нужно было первому обратиться к детективу. Отрешиться от привязанностей и эмоций, четко просчитать ситуацию и своевременно принять меры, – изложил свою точку зрения отмалчивающийся весь урок подросток. – А уж когда у него на дому организовали откровенный притон, то подавать в суд. Тогда бы он уж точно и квартиру отсудил, и жену без родительских прав оставил. Разврат-то на глазах у ребенка творился.
– Я рада, что мужская половина нашей компании сделала правильные выводы, – ответила вновь посмотревшая на часы преподавательница. – Думаю, вы не совершите ошибки несчастного Русмеро, боявшегося предпринять активные действия. А что скажут наши девочки? Вот ты, Лана?
– Я так не поступлю, – уверенно заявила девчушка, – и не важно, будет ли мой муж шаконьесом или нет.
– Почему?
– Супруги не должны быть эгоистичными индивидуалистами и думать лишь о себе. Они обязаны заботиться прежде всего о здоровье ребенка. Не важно, как бы еще могла закончиться эта история. Главное, что скандалы происходили на глазах у дочери и девочка вырастет психически ущербным субъектом общества. Пусть даже у нее не будет явных расстройств, но неправильно заложенные с детства поведенческие и мотивационные штампы обязательно скажутся впоследствии. Она не сможет вырастить полноценное потомство, а для чего тогда жить?
* * *
«Нет повести печальнее на свете, чем повесть о Русмеро и Одоне», – пробурчал Конт, покинув милую компанию и выползая из куста филанийской сирени. Услышанное потрясло его, одновременно и обрадовало, и возмутило до глубины души. Его сердце радовалось, что миловидная учительница показывала детям настоящий путь в жизни, учила бороться, иметь честь и сопротивляться неправильной, искаженной системе ценностей современного мира, так точно окрещенной кем-то из маленькой группы изгоев-морронов «новым стандартом». В принципе было не важно, произнес ли эти слова впервые он, слетели ли они с губ Гентара или Аламеза. Факт оставался фактом, мир людей изменился под внешним воздействием, треснул под шаконьесской пятой, и теперь его нужно было собирать по частям, борясь не только против потомков орков, но и за людей, за их больные умы.
Ненависть моррона вызывал и сам «Проект 107», и те, кто над ним работал. Их помыслы и планы были ему ясны. Эти «теоретики» отравили умы людей, а избранным, членам шаконьесских племен, решили дать противоядие. Сейчас вожди радели за души своих, кого они тоже считали шаконьесами, а что случится потом, потом, когда им удастся подмять и перестроить под себя весь мир?
«Будут ли эта учительница и ее ученики считаться шаконьесами лет через пятьдесят, когда «вороны» – чистый генофонд современного мира – откроют свои глухие забрала и улыбнутся человекообразным сородичам клыкастыми улыбками уродливых полуорков, – размышлял Конт, поспешно пробираясь обратно на станцию. – Не начнутся ли лет эдак через пятьдесят гонения на тех, в чьих жилах слишком много испорченной, человеческой крови? Обязательно начнутся, а ведь таких подавляющее большинство в стане сегодняшних врагов человечества. Хотя нет, что я, дурак, говорю! Такие шаконьесы, как эти, людям не враги, скорее наоборот, их надежда на светлое будущее. И я борюсь не с ними, а с «Проектом 107» и с теми мерзавцами, кто пытается воплотить его в жизнь: Дором, «воронами» и прочей мразью, паразитами, разжиревшими на трупах своих наивных собратьев...»
Как ни странно, но посещение социоцентра только укрепило желание Конта побыстрее покончить с племенной верхушкой; ради людей, считавших себя людьми, и людей, ошибочно причислявших себя к племени шаконьесов. Они ведь не видели, какими на самом деле были их предки, не знали, какие грязные делишки творили их сородичи встарь и какие творят по сей день. Обманутая толпа! Толпу всегда обманывают и используют ее огромный потенциал исключительно в корыстных целях.
Вагончик был по-прежнему на месте. За время отсутствия Конта бортовому компьютеру удалось связаться с центральным сервером диспетчерской связи и получить точные координаты персональных вагончиков всех Великих Вождей, как на Новом, так и на Старом Континентах.
Глава 16. Удары на опережение
Вернувшись к фургону, Диана застала странную картину. Дарк сидел на месте водителя и с задумчивым выражением лица слушал не полицейскую волну, а одну из варканских радиостанций. Звуконепроницаемая перегородка между кабиной и салоном для перевозки спецоборудования была приоткрыта. Вампиры, рискуя получить порцию убийственного для них солнечного света, тоже записались в клуб почитателей любительских радиопостановок, то есть экстренных новостей.
Полный трагизма и напускного беспокойства за чужие жизни голос ведущей вещал о последствиях чудовищного взрыва на Дельта-острове, от которого осталась лишь небольшая скала со старым маяком. События, связанные со взрывом полицейского участка, уже отошли на второй план, хотя о них не забыли. Оба террористических акта журналисты почему-то приписывали одной и той же группе террористов, настолько безумных, что они даже не выставили никаких требований.
Городские власти и правительство КС были всерьез обеспокоены происшествиями в виверийской столице. На заседании экстренного комитета городские мужи под предводительством полномочного представителя президента КС приняли решение о введении особого положения и, соответственно, всех сопутствующих правоохранительных мер: комендантского часа, закрытия курортного сезона. Кроме того, в регион стягивались войска и боевые корабли для усиленного патрулирования прибрежных вод. Стандартные меры безопасности могли доставить много хлопот обывателям, но привести лишь к негативным результатам: два месяца всеобщего страха, месяц заунывных передач о терроризме в современном мире, показываемых вместо веселых фильмов, и несколько слезливых книжонок, написанных якобы свидетелями событий.
Диана подошла и, вникнув в напряженность момента, молча села рядом с водителем. Дарк едва заметно кивнул в знак того, что вопросы личного плана нужно отложить на потом, и еще раз тщетно попытался настроить громкость барахлившей рации. Треск не исчез, только усилился, а затем маломощный полицейский приемник совсем заглох. Деревья вокруг мешали приему сигнала.
– На полицейскую волну настрой! – посоветовала Диана.
– Слушали уже, нет там ничего интересного, – ответил Аламез, отчаявшись настроить давно подлежащий списанию аппарат.
