Она склонилась и поцеловала меня в щеку — это был прощальный поцелуй. И пусть она по-прежнему была рядом, Ясмин оставила меня так же верно, как будто исчезла в портале навеки.
* * *
Спустя несколько минут мы добрались до разрушенного дома. Иезекия где-то раздобыл старую лохань, и Зирит погрузилась в нее, чтобы унять боль от ожогов. Ее змеиное тело было слишком большим, чтобы поместиться в корыто, поэтому она опускалась туда понемногу, а остальная часть ее тела свисала с краев. Со стороны казалось, что это неудобно, но вода явно облегчила боль, что было заметно по лицу Зирит.
Уизл сидел, прислонившись спиной к одному из сервантов, его руки мирно покоились на коленях. Потерявший год жизни, парализованный ниже пояса, он по-прежнему был спокоен как сама смерть… но едва гном заметил меня, его глаза распахнулись, и он воскликнул:
— Уважаемый Кэвендиш!
— Я нашла его на месте драки, — сказала Ясмин, опустив меня на пол. — Даже не знаю, как его угораздило… наверное, там был Кирипао.
— Ки Чи — объявил я всем. — Риви Ки Чи.
— Он все время это говорит, — пробормотала Ясмин. — Видимо у него сотрясение и он бредит. — Она сердито фыркнула. — Если бы не эта поганая пыль в легких, я бы его быстро поправила!
— Ему очень плохо? — тихо спросила Зирит. Приподнявшись фута на три от земли, нага посмотрела сверху, как я оседаю на пол.
— Он ничего не соображает, — ответила Ясмин. — Все чувствует, но не соображает. Меня это пугает. С его с мозгами что-то совсем неладно.
Мне захотелось сказать ей, что соображаю-то я нормально, но язык отказался повиноваться. Я подумал, что, наверное, в голове у меня что-то нарушилось, порвались какие-то связи между рассудком и речью. И это было плохо, ужасно плохо.
— Может быть, — стеснительно начала Зирит, — я смогла бы… — Она смущенно опустила глаза. — Все считали, что у меня есть магические способности, но я никогда еще… хотя у меня уже закончилась линька…
— Стоит попробовать, уважаемая змеедева, — сказал Уизл. — Возможно, мы сможем помочь вам советом, как сфокусировать энергию…
— Мы поможем, — заверила нагу Ясмин. — Если ты чувствуешь в себе силу, мы подскажем, как ее использовать.
— Вот здорово, — оживился Иезекия. — Урок магии!
— Риви Ки Чи, — проговорил я. Но никто не обратил внимания.
* * *
Глубоко сконцентрировавшись, Зирит посмотрела мне в глаза. Она обвила меня своим чешуйчатым телом, сжав несильной, но уверенной хваткой. Я собрал волю в кулак, подавляя не только страх быть раздавленным в объятиях удава, но и возбуждение от объятий девушки, только достигшей зрелости. Ты бредишь, сказал я себе; такие чувства тебя недостойны. Однако ее лицо было единственным, что я видел перед собой… ее серьезное, очаровательное лицо, что встречало мой взор с напряжением возлюбленной.
— Расслабься, — шепнула Ясмин наге на ухо. — И припомни какой-нибудь случай, когда окружающий мир приводил тебя в трепет.
Зирит по-детски закусила губу.
— Вы хотите, чтобы я о нем рассказала?
— Если это поможет тебе вспомнить.
Она прикрыла глаза, затем снова открыла их и пристально посмотрела на меня… прямо в меня. Ее лицо было не просто прекрасно, оно казалось самим совершенством.
— Однажды, когда я была маленькой, — начала она, — на город обрушилась гроза — не огненная буря, которая приходит из Дурного Места, а настоящая гроза с ливнем и страшным ветром. Ветер мне запомнился больше всего; он носился по улицам, стучал ставнями, срывал листья с деревьев. Все свечи и лампы погасли, даже в самом доме, потому что сквозило из каждой щели и задувало в трубу. Все вокруг бегали, пытаясь заткнуть дыры и придержать ставни, чтобы не хлопали. И вдруг посреди всего этого распахнулась дверь. Открытая дверь — прямо передо мной.
— Я никогда раньше не выбиралась на улицу. Мне говорили, что там есть люди, которые могут сделать мне больно, и я знала, что это так. Но дверь была открыта, на улице было пусто, а ветер дул так, что дождь стелился по самой земле… и я даже не поняла, как сползла по ступенькам и заскользила по мостовой.
— Ветер толкал меня, но я прижималась к земле. Мостовая казалась грубой и жесткой, и было так здорово ощущать ее животом, чувствовать, как бьют по коже струи дождя, слышать, как завывает ветер, срывающий кровлю с домов… Той ночью я была единственным живым существом на улице. Никто из ходячих не мог устоять на ногах от ветра, а я легко могла двигаться. Город стал моим. Ночной, грозовой город, без единого огонька.
— Весь мой.
Ее голос упал до шепота, глаза сверкали. Она по-прежнему смотрела на меня, но видела лишь мрак той штормовой ночи.
— Ты прикоснулась к магии, — произнес Уизл. — Теперь пусти ее в свою душу.
Он так тихо это сказал, что я не понял, услышала ли его нага. Но вдруг я почувствовал, как вздыбились волосы на моей коже, отзываясь на присутствие незримой энергии. Глаза Зирит широко распахнулись, губы открылись в беззвучном "О": удивления, ощущения чуда, благоговейного трепета. Она сделала отрывистый вдох, и меня накрыло мягким теплом, что разлилось из ее тела, заструившись из каждой ее чешуйки. Оно проникло в мой мозг и было настолько сильным, что превратилось в острую боль, но лишь на секунду. Фиолетовые вспышки снова расцвели у меня в глазах и тут же рассыпались на слабые искорки.
Тело Зирит обмякло и стало оседать на пол вокруг меня. Ясмин подскочила к ней, чтобы не дать девушке удариться головой, но нага удержалась без посторонней помощи и слабо улыбнулась.
— Это и есть магия? — спросила она.
— Да, — сказал я. — Уверяю тебя, это была она. — На миг я позволил пальцам пройтись сквозь ее локоны. Но затем заставил себя убрать руку. — Спасибо тебе, но сейчас мы должны отсюда убраться. Ки и Чи где-то рядом, и оставаться здесь небезопасно.
— Проклятье! — прорычала Ясмин. — Так вот что значило твое "Риви Ки Чи"?
— Именно это и значило. Давайте пошевелимся, пока…
— Ну, здравствуйте, миленькие мои, — злорадно произнес голос с улицы. — Соскучились без меня?
— Хватай Уизла! — прокричал я Ясмин. Затем тихо спросил у Иезекии: — Скольких ты можешь телепортировать за один раз?
— Больше двух я никогда не пробовал, — ответил он, — но, наверное, смогу… а-а-ах!
Парень с воплем упал на колени, прижимая руки к лицу.
— Она снова пытается меня вырубить! — закричал он. — Ненавижу!
— Сопротивляйся! — прорычал я, схватив увесистый котелок, валявшийся на полу. — Я попробую сбить ее концентрацию. Как только появится шанс уйти, меня не жди, забирай остальных.
