На поверхности ручья плавал деревянный челнок, наподобие большой байдары эмиси. Внутри на дне обнаружились два весла с лопатками на концах. Само собою! Ни жрец, ни императорский родственник сам грести не станет, поэтому байдара многоместная — человек на восемь, чтобы сменяли друг друга. Но это же означает, что как минимум для нескольких доверенных обитателей замка ход не является тайной!
Однако второго челна видно не было — верили, что секрет не раскроется? Ну, ведь прознала как-то деревенская жительница Ёри, которая направила их в этот замок? Или она не деревенская? И совсем не «Ёри»? Ведь так и не показалась из-за двери там, в Ори-мура… Неужто есть среди жреческого сословия кугэ отступники, заинтересованные в успехе императора Нинтоку Тоды?..
Расстояние под землёю измеряется временем, а не шагами. А время в кромешной темноте измеримо лишь ударами сердца, но их никто не считал. Гребли попарно, часто сменяясь. Байдара то и дело скребла бортами о каменные своды, но ни разу не царапнула днищем. Маса обнаружил у себя талант видеть в темноте, он сидел на носу, направляя гребцов. Свободная смена спала, восстанавливая силы после изнурительного лесного марша и лазания по чужим балконам. Всем хотелось и есть и спать — одновременно, и непонятно, в чём организм нуждался больше, во сне или в сытости.
Слабое по первым прикидкам течение очень помогало гребцам. Спустя несколько часов байдара мягко ткнулась в песок в месте назначения.
Лао и Шуинсай, разминая ноги, выбрались первыми и почти на ощупь обследовали небольшой грот. Маса позвал:
— Сэнсэй, выход тут!
Сквозь двустворчатую дверь синоби прошли в святилище.
Это был сарай. Обыкновенный доисторический амбар для хранения зерна, ничем не примечательный, никак не обставленный внутри. Сооружать для молений даже простейший буцудан синтоисты не сочли необходимым. Кипарисовые стены, сваи, изогнутые балки пахли живым деревом — по обычаю храмы дзингу перестраивали заново каждые двадцать лет.
— Жрякать хочется, мочи нет! — нарушил священную тишину Монтаро. — Аж ноги затекли.
— Вкушай духовное молча, — сказал Лао. — Не то из тебя ками душу вынут и слопают как есть, без специй и без риса.
— Где же меч? — искал Шуинсай. — Где он может быть?
— Везде. В стене, в полу, в воздухе. «Ищите!», — передразнил интонацию Кендзо брат Лао.
Четверо учеников внимательно разглядывали сарай, тыкались носами в стены, ползали на карачках, но — ничего!
— Меч, Скосивший траву… — бормотал старший Зотайдо. — Меч, Разгоняющий облака… — Лао скользнул взглядом по потолку.
— Мягкотелый… «левая нога делает шаг вперёд, на север, правая рука с мечом выполняет сметание вперёд до положения перед грудью, смотреть на остриё»… Пэндао ши!
Шуинсай моментально понял. Лао рассказывает технику исполнения упражнения с мечом в китайском искусстве Багуа дао. Приём «фуюнь чжэдин». Он встал лицом к северной стене — Святая Святых храма. Вообразив, будто держит перед собой меч, взглянул на «остриё», и, сильно отклоняясь назад, крутанул кистью, завершая приём горизонтальным оборотом «меча» перед лицом…
На потолке, под самым венцом, изображающим хребет дракона, покрытый чёрной черепицей, словно в среднем хвосте Ямата-но ороти, темнел аккуратно врезанный в древесину продолговатый шов. Извлечь из щели священную реликвию теперь было делом техники. Топорики плотников оказались кстати.
Меч, опознанный как Кусанаги-но Цуруги, был прямой, заточенный с двух сторон, не особенно длинный. Шуинсай смотрел на реликвию и ждал чуда. Рассказывали всяко. Якобы этот меч, будучи телом ками, сам себя бережёт. Его нелегко вынуть из ножен, точнее, из футляра, куда его укрыла сама Аматерасу, и невозможно вынести из святилища — с вором непременно случится катастрофа. Лао вертел в руках синтай, но его почему-то не поражала молния.
— Не настоящий, что ли? — усомнился Чонг-Ву.
— А зачем так сложно прятать, если он подделка? — возразил Маса.
— Ну, как будто меч должен храниться в каком-то футляре, его ведь выносят напоказ…
— Копию и выносят. А настоящий — вот он.
— Похоже, так… — заключил Шуинсай. — Лао, как тебе, не дурно?..
Снаружи рассвело. Скоро явится священнослужитель и обнаружит воров. Но одно дело проникнуть в святое место, а как выбираться? Обратно плыть к Инуяма далеко и опасно: отсюда погонятся наверняка, а в узком русле подземного потока да против течения трудно скрыться от преследования возмущённых святотатством монахов Ацута. Прорываться через все заборы святилища напролом? Тоже опасно, зато к пристани ближе. И в самом деле, очень хочется кушать…
За дверями послышались скрип лестницы и шаркающие шаги. Синоби Зотайдо метнулись к стене, в которой были потайные ворота. А створки захлопнуты наглухо!
В святилище ворвался солнечный свет, белая фигура согбенного старика появилась в дверях. Пару минут жрец медлил войти, быть может, привыкали глаза, или терпеливо ждал, что ками подадут ему знак.
— Приветствую вас, благие предки… — прошептал старый монах. — Ты явился за своим оружием, Повелитель ветров? Я вижу святыню у Тебя в руке…
От священника разило саке. Он поставил кувшин и блюдо ароматного варёного риса у ног.
Монтаро шумно сглотнул…
— Ждать на втором этаже, не выходить! — строго произнёс Лао, стрельнув прищуренными глазами в ниндзя. — Проследите, куда направится жульё, когда мы с Шуи-саном их всполошим. Двигайтесь и не выпускайте из виду человека в синем эбоси. Он тут вроде старосты, только частенько связывается с местными шайками и скорее похож на плута-соглядатая, чем на честного госи. Как убедитесь, что проныра добежал к господину, возвращайтесь. На глаза им не лезьте.
Шуинсай и Лао, настроившись на серьёзное дело, спустились по лестнице, и вышли из недорогой приморской ночлежки.
— Думаешь, клюнет? — беспокоился Шуинсай. — Даже Кендзо не стал бы так рисковать.
— Ирё? Ха-ха! Да я знаю этого говнюка ещё по Ампаруа! — рассмеялся Лао. — Спесив и вспыльчив, что бык. Помнишь, ещё до того, как он подался на вольные хлеба, в наймиты, вся деревня боялась его задирать? А теперь тем более — важным стал, торгаш гнилыми овощами…
Ирё был старше братьев Зотайдо, и хотя приходился сыном досина, всего лишь дзи-самурая, держался заносчиво, лелея мечту выбиться в «большие люди». После похищения священной реликвии Лао нужно было где-то её спрятать. В самом деле, не носиться же по Хондо с краденым Мечом в руках! Усадьба-крепость Ирё подходила как раз кстати: недалеко от Ацута, охраняется не простыми наёмниками — отпетыми бандитами, преданными главарю, опытными бойцами. К тому же у Ирё был транспорт — крепкая двухмачтовая посудина, пригодная для плавания и по заливу, и по реке. Да и лишние руки не помешают, ведь Священное Зеркало весит немало — бронзовое, однако. И ещё одно соображение заставляло Лао обратиться к старому знакомцу, земляку. Он был христианином, и все его акуто также. На этом «криминальное единство» держалось крепче, чем камни его усадьбы на рисовом клею.
