— П-пропасть... — с усилием пробормотал он,— не упаду...
— Видишь провал? Очень хорошо! — обрадовачся Куллд. — Собери на нём свой взгляд!
Эдан последовал совету невидимого ему шамана, и, к его удивлению, чернеющий кратер начал расплываться. Теперь первосвященник Бринна видел одновременно две наложенные одна на другую картинки: загадочное призрачное ущелье и покачивающиеся верхушки сосен, сквозь которые просвечивал багрово-красный диск восходящего солнца.
— Теперь ты можешь представить себе, каким видит наш мир светлоликий Араван каждый день, — с загадочным смешком произнёс невидимый Куллд. — Не шевелись! Тебе сейчас нельзя двигаться!
Эдан охотно последовал совету. Лёжа на лесной поляне, человек вспоминал произошедшее с ним, и воспоминания эти не были слишком приятными.
Пятно, Веретено, Колесо, Барсучья Морда, Медведь и Шар разом бросились со всех сторон, вцепились мёртвой хваткой и тотчас разодрали его на части. Он уже был не один, его стало множество, и каждая из частей отражала происходящее по-своему. Пятно без формы, бешено вращающиеся Веретено с Колесом, Медведь и Барсучья Морда вертели их, мяли подобно мягкой речной глине и слепляли заново, на этот раз уже в ином, только им известном порядке. Они потрудились на славу, хотя ни один человек никогда не смог бы понять, в чём именно заключалась эта работа. А когда она была завершена, издалека до Эдана вновь донёсся знакомый стук — то проворные пальцы горбатого шамана барабанили по маленькому бубну с каркасом из заговорённого оленьего рога...
Пятно, Веретено, Колесо, Барсучья Морда, Медведь и Шар подхватили его и понесли на зов хозяйского бубна. Они оставили Эдана на полпути, у границы своего серо-чёрного края; Шар задержался ненадолго, пристально посмотрел на него и, вероятно довольный результатом своего осмотра, произнёс: «увидимся!», после чего отправился вслед за своими товарищами.
— Жутковато он всё-таки выглядит! — заметил Куллд, рассматривая обнажённое тело, лежащее на земле. Оно казалось столь невесомым, что лишь слегка сминало лесные травы. Призрачный контур человеческой фигуры оставался абсолютно неподвижным, а веки его — плотно сомкнутыми.
— И долго он будет висеть между мирами? — спросил у него ещё один Куллд, сидевший напротив.
— Пока не затвердеет. Смотри, его стопы и колени уже выглядят довольно плотными! Если так пойдёт и дальше, потребуется не более двух-трёх дней. — Куллд номер один поднялся и расправил ноги, затёкшие от долгого сидения на пятках. — Необходимо развести подле него костёр или даже два и поддерживать огонь постоянно, в противном случае наш друг рискует серьёзно простудиться.
Оба Куллда с усердием принялись за дело: чуть позже вокруг дремлющего Эдана был возведён каркас из жердей, который прикрыли грубо выделанными шкурами. Сквозь отверстие в центре этой конструкции поднимался дым от двух небольших очагов, устроенных по правую и по левую руку от распростёршегося на земле человека.
Капли осеннего дождя, зарядившего надолго, барабанили по листьям кустарника и оседали подобно мелкому бисеру на растянутых кожах навеса. Ручейки, воды стекали вниз, с шипением испаряясь в языках пламени. Двое в низко надвинутых капюшонах замерли, скрестив ноги, по обе стороны от спящего. Дело сделано. Теперь спешить некуда.
Круглая площадь посреди цитадели Священного города Брега до отказа заполнилась гомонящим народом. До собрания, назначенного на полдень, оставалось немного времени; жрец-распорядитель озабоченно поглядывал то на короткую тень, отбрасываемую большим каменным гномоном, водружённым здесь в незапамятные времена, то на вливающиеся на площадь новые толпы. Граждане славного Брега прибывали на собрание в строгом соответствии со своей кастой — маги и жрецы чинно шествовали через Ворота Мудрецов, витязи-тординги — через Ворота Воинов, а прочие — через Ворота Общинников. В последних, как всегда, образовалась давка. Распорядитель поморщился; по традиции ворота, ведущие в цитадель из Города Мудрецов, должны были быть заперты ровно в двенадцать, с тем чтобы до рабов и жителей, не обладающих привилегией гражданства, не доносились произнесенные на сходе свободных слова. Однако в дни подобные сегодняшнему, когда в собрании обсуждались наиболее животрепещущие темы и явка граждан превышала две трети от списочного состава, указанный обычай почти не соблюдался. Толпы чумазых ремесленников являлись в последнюю минуту, ссылаясь на постоянную занятость; а разве закроешь, ворота перед носом у полноправного гражданина? Словом, распорядителя сегодня ждала очередная выволочка от высочайшей Коллегии Двенадцати за несоблюдение регламента и затягивание начала схода.
Тень от столба вновь удлинилась примерно на треть локтя, когда все ворота цитадели всё же были заперты. Удар в огромный бронзовый гонг возвестил начало собрания граждан Брега. В тот день его выпало вести богатому землевладельцу, представлявшему в Коллегии Двенадцати касту общинников. Немолодой полный мужчина занял своё место на помосте для ораторов, обратив к толпе обрюзгшее лицо, с которого никогда не сходило недовольное выражение.
— Именем Старших Богов, даровавших Медному Правителю мудрость общинного устройства, именем Младших Богов — покровителей Брега открываю я это собрание, о свободные граждане Священного города,— монотонно забубнил он. Смысл традиционной формальной фразы в его устах невольно приобретал чуть ли не саркастический оттенок. — Начиная сие собрание, вопрошаю прежде всего: имеет ли кто-то из граждан иск для предъявления, или обвинение другому гражданину, либо претензии кому-нибудь из городских магистратов? Если да, пусть выйдет и объявит это перед лицом общины.
Молчание было ему ответом; на сегодня никаких судебных тяжб не планировали. Вовсе не для того собрались здесь сегодня две с половиной тысячи зрелых мужей, чтобы обсудить кражу какой-нибудь запаршивевшей овцы или раздел земельного участка между поссорившимися после смерти отца братьями. Нынче у граждан имелась значительно более интересная тема для обсуждения.
— Раз так, я объявляю причину сегодняшнего схода, — произнёс председатель. — Как было объявлено ранее, трое из членов Коллегии Двенадцати предлагают гражданам Брега заключить военный союз с общиной Огненного Города. Первым слово получит глава сословия мудрецов в Коллегии, наимудрейший Кайма из рода Лорков.
Кайма был далеко не настолько дряхлым, насколько желал казаться. Хотя во время восхождения к бревенчатому помосту его с боков заботливо поддерживали двое дюжих жрецов-послушников с выбритыми макушками, на саму площадку Кайма легко взобрался и без посторонней помощи. Окинув море голов по-отечески добрым и внимательным взглядом, он склонил свою загорелую лысую голову в лёгком полупоклоне и внятно произнёс:
