– Слышите? – остановилась вдруг обогнавшая нашу инвалидную команду Вера.
– Мотор, – облизнул языком до крови растрескавшиеся на морозе губы Ветрицкий.
– Да нет, стреляют вроде на юге, – прикрыв глаза рукой, посмотрела поверх крыш домов девушка.
– Горожане на штурм пошли? – предположил Напалм, и в этот момент земля дрогнула под ногами, а следом донёсся гул далёкого взрыва. Полетел снег с крыш, звякнули редкие застеклённые стекла.
– Мотор, – упрямо повторил Николай и, ухватив меня за рукав, потащил в подворотню.
Тут уже и мы расслышали доносившийся от дороги шум автомобильных двигателей. Если бы шли напрямик – точно не успели бы схорониться, а так времени оказалось предостаточно. Выглянув из-за забора, я проводил взглядом проехавшие по плохо расчищенной дороге два здоровенных чёрных внедорожника с наглухо тонированными стеклами и присвистнул:
– А не по нашу ли это душу?
– Пошли, – толкнул меня в спину пританцовывавший на месте Напалм. – Вон за тем домом спуск в «Кишку».
– Знаю. – Я ещё раз огляделся по сторонам и неосторожно глянул вверх. Глаза моментально защипало, голова пошла кругом. Уж не знаю, каким чудом удалось устоять на ногах, но когда вновь начал соображать, где нахожусь, времени перевести дух уже не осталось – пришлось поспешить за остальными.
Поспешить-то я поспешил, но тут же чуть не свалился в высокий сугроб, наметённый ветром у стены пятиэтажки. Всё тело враз стало каким-то ватным, и только резь вонзившейся в запястье цепи мультичар острым скальпелем кромсала затопивший сознание туман. Вскоре жадными языками пламени занялось правое предплечье, а немного погодя и от висевшего в чехле на поясе ритуального ножа потянулись стылые струйки мороза.
– Лёд? – словно сквозь толщу воды донёсся удивлённый возглас Веры. – Что с тобой?
Попытавшись взять себя в руки, я только помотал головой и ускорил шаг. Три рвавшее меня на части силы наконец сплелись в единый клубок, и ватная слабость сменилась какой-то прямо-таки кристальной ясностью сознания. Давившее на психику и коловшее злыми лучами лазурное светило вдруг потускнело, зрение выкинуло странный фортель, и перед глазами замерцали полупрозрачные силовые линии, пронизывавшие весь Форт насквозь.
И в отличие от подверженных влиянию хаоса энергетических потоков за городскими стенами, открывшаяся мне картина скорее напоминала сложный механизм старинных часов. Почти незаметные полупрозрачные нити, непонятные сгустки, толстые жгуты обработанных силовых линий и даже окутывавшее их лёгкое марево образовывали единую систему, изредка вздрагивавшую, будто от ударов невидимого сердца. Силуэты домов стали напоминать нанесённые на тончайшую папиросную бумагу чертежи, а между ними дрожали тянувшиеся к небу энергетические потоки. Где-то над городом они сливались в серебристую защитную пелену, куполом накрывавшую весь Форт. И совсем уж в невероятной выси чернела дыра лазурного солнца.
На какое-то неуловимое мгновение вдруг сделалось ясно, каким именно образом гимназистам удалось защитить город от магического излучения и какова основа всей этой постоянно совершенствующейся системы, но тут что-то ударило меня по носу. Наваждение схлынуло, оставив после себя притаившуюся за глазами боль, и вместе с наваждением унеслись прочь и все мои догадки.
– Осторожней ты, – развернулся Ветрицкий, которому я ткнулся носом в затылок. – Обратно давай.
– Чего ещё? – Ничего не понимая, я вновь прикрыл глаза из-за отражавшихся от снега отблесков лазурного солнца.
– Кордон там, – буркнул, пробираясь по глубокому снегу в обход меня, Напалм.
– Какой, на хрен, кордон? – ухватил я его за рукав. Сердце заколотилось, словно пытавшийся сорваться с цепи бешеный пес, а ноги опять стали ватными. Неужели влипли? Всего ничего осталось...
– Дружинники, – вырвал руку пиромант, спеша убраться подальше от расположившихся в соседнем дворе у выезда на дорогу служивых. – Если чё, в Форте чрезвычайное положение...
– Пару домов пройдём, попробуем мимо них проскочить. – Нагнавшая меня Вера завертела головой по сторонам. – Не могут они под каждым кустом пост выставить.
– Твою мать! – Сощурившись, я посмотрел на начавшие сливаться в одно пятно жёлтое и лазурное солнца. В глазах сразу же потемнело, в темечко словно забили раскалённый штырь, но всё же удалось понять, что времени осталось совсем немного: между двумя едва-едва сцепившимися краями дисками уже начинала наливаться чернотой пока ещё тонкая полоска.
Начинается затмение. Совсем скоро и без того неяркий свет потускнеет, а из чёрной кляксы обжигающе-холодным потоком хлынет первородная стужа. И тогда горе тем, кто не успел найти надёжное укрытие. Даже в прекрасно защищённом от сочившегося с Севера магического излучения Форте у проведшего на улице Чёрный полдень счастливчика были все шансы пополнить ряды обитателей гетто. Почему счастливчика? Да просто обычный человек вряд ли вообще может рассчитывать пережить эти сорок с копейками минут царства стужи. Если уже похолодало так, что лицо и пальцы ног ничего не чувствуют...
– Успеем, – не понимая причин столь нервной реакции, попыталась успокоить меня девушка, изо рта которой при каждом слове вырывались густые клубы моментально рассеивавшегося пара. – Пара минут, и на месте.
Так оно и оказалось: пробежав через опустевшие дворы трёхэтажек, мы юркнули в арку выстроенного буквой «П» пятиэтажного дома, в подвале которого размещался один из ближайших входов в «Кишку». Планировка пятиэтажки оказалась на редкость удачной – небольшой двор-колодец был открыт только на запад, и сейчас от лазурного солнца его прикрывали стены.
Думаю, в обычное время вряд ли здесь наблюдалось хоть какое-то оживление – слишком уж далёко было до Красного проспекта, но сейчас жизнь била ключом. У распахнутых настежь дверей подъезда разгружались забитые какими-то ящиками сани, а из подвала взмыленные грузчики таскали в припаркованный прямо посреди двора грузовик картонные коробки. Да и боязливо посматривавшие на небо торговцы не торопились покидать свои на скорую руку сооружённые прилавки и явно до последнего намеревались зазывать спешивших мимо людей. А вот искавших укрытия в «Кишке» обывателей оказалось не так уж и много. То ли основной наплыв уже прошёл, то ли все решили по домам отсидеться.
Мельком взглянув на разложенные на раскладных прилавках, картонных коробках и сколоченных из досок ящиках залежи всякого барахла – вязаные варежки, носки, кофты, самодельные ножи, арбалетные болты и капканы соседствовали с банками тушёнки, кирпичами чёрного хлеба и прочими товарами когда первой, а когда и не очень, необходимости, – я направился прямиком к центральному входу. Разгруженные сани уже отъехали от высокого крыльца, а на их место влезла серьёзно нуждавшаяся в кузовном ремонте «газель».
