Приятно будет прочесть все это в других городах.
— Что будем делать, Джон? — повторила Нест, и в ее голосе звенело отчаяние.
Росс доковылял до кухонной стойки, опираясь на посох, и прислонился стеной к шкафчику, скрестив руки на груди.
На его худом лице отражалась усталость, но глаза сверкали огнем.
— Я не сказал тебе еще кое-что. Не то чтобы я пытался скрыть это от тебя или не доверял тебе. Просто это тебя не касалось. А теперь касается. Я рассказывал тебе о сне, который привел меня к цыганскому морфу. Но не рассказал, о чем был этот сон. В нем был Рыцарь Слова, распятый на кресте. Демоны и прежде-люди истязали его. Он умирал. Перед тем как проснуться, я увидел его лицо. Оно оказалось моим собственным.
Он поднял руку, чтобы удержать ее от восклицания.
— Вначале я не был уверен, был ли Рыцарь на кресте мной или мне это показалось. Я надеялся получить ответ от Госпожи, когда она вызвала меня в Уэльс два месяца назад. Я его не получил, но узнал нечто очень важное. Узнал, что, если мне повезет сохранить морфа и довести его до окончательной трансформации, она навсегда отпустит меня со службы Слову.
— Джон! — выдохнула она.
Он кивнул.
— Я знаю. Я столько боролся ради этого десять лет назад, когда мне не разрешали, а теперь вот предложили, а я и не просил. Я хочу этого, Нест. Я приму это. Слишком много всего я повидал, проживая одновременно две жизни: в настоящем и в будущем. Я устал от смертей и от хаоса, устал от разрушений. Устал от битвы за выживание. Черт, как я устал. Я пробыл Рыцарем Слова двадцать пять лет. Половину жизни. Кроме службы, я ничего больше и не помню. Как будто не было ничего другого. Мне нужно покончить с этим. Пора отдохнуть.
— Но теперь у тебя получится! — воскликнула она. — Ты же сделал то, о чем тебя просили. Морф не изменяется уже много дней. Он все еще остается маленьким мальчиком. Он ведь закончил изменяться, разве нет?
— Может быть. А может, и нет. Я не уверен. Он не настолько связан со мной, как я ожидал. Он словно ищет чего-то. Я не знаю, чего именно, но его поведение прошлой ночью, когда Дух вышел на свободу, показало: он ждет. Значит, может измениться снова.
Она с минуту изучала его.
— Хорошо. Так что будем делать?
— Позволим Финдо Гаску позвонить нам и назначить обмен. Встретимся с ним. Найдем способ забрать Харпер у демонов. И дальше твое дело — убраться отсюда как можно дальше. Мое — заняться спасением морфа.
Она подошла к кухонному окну и выглянула в ночь. Падал тяжелый снег, большие хлопья опускались на землю толстым покрывалом.
— Чего-то подобного они и ожидают, — тихо произнесла она.
— Я знаю.
— Ты все равно потеряешь морфа. И свою жизнь заодно.
— Может быть.
— Мы ничего не добьемся.
— Мы спасем Харпер.
Она подумала еще немного. Гаск назначит место, которое будет удобно демонам. И спрячет поблизости компаньонов.
Нест прокручивала в уме всевозможные сценарии, но все они были жалкими и безнадежными. Ничто не могло привести к счастливому концу.
И вдруг ее осенила страшная догадка. Не будет никакого обмена. Зачем? К чему Финдо Гаску оставлять кого-либо в живых, какой смысл? Для демона будет лучше всего не отпускать детей, а расправиться со всеми.
«Не стоит недооценивать его!»
Она должна найти способ опередить его хотя бы на шаг. Где он сейчас? Где он прячет Харпер и Малыша Джона? Если бы узнать это…
Нест внезапно остановилась. Так она же знает! И знала все это время, пусть даже не думала об этом.
Телефон зазвонил, прерывая ход ее мыслей. Она подошла и схватила трубку.
— Алло!
— Нест, это Роберт. Я только что узнал о Беннетт Скотт. — Его голос дрожал. — Мне ужасно жаль.
Она утомленно положила руку на лоб.
— Спасибо, Роберт.
— Мне жаль, что она умерла, и жаль всего того, что я о ней наговорил. И о Джоне Россе. Тебе не следовало выслушивать всю эту ерунду от меня. Лучше бы я никогда этого не говорил, но я уже сказал, а слово назад не вернешь. Проблема всей моей жизни.
— Да все в порядке, Роберт.
— Уверен, вам сейчас несладко, особенно малышам. Эми и я хотим, чтобы вы подумали насчет приезда к нам на день Рождества. Вы все, включая Росса. Вы не должны приезжать на целый день, если не хотите этого. Но для детей было бы неплохо поиграть с другими ребятами. Да и вам — пообщаться с людьми.
Она ничего не сказала, только горло и грудь сжались от гнева и отчаяния. Все, о чем Нест могла думать — это о пропаже Харпер и Малыша Джона и о том, как вызволить их от демонов.
— Нест? — позвал Роберт.
Она почувствовала, как внутри нее все рассыпается в труху, а потом снова собирается, словно осколки сковала вместе железная решимость.
— Ты славный парень, Роберт, — тихо произнесла она. — Скажи Эми, как много для меня значило ее приглашение. Позволь мне подумать, а завтра утром я перезвоню.
Она повесила трубку и посмотрела на Росса.
— Что скажешь, Джон? Мне надоело, что мной помыкают. Давай не будем ждать звонка Финдо Гаска. Давай поедем за детьми прямо сейчас.
Нест пришлось потратить немало времени, чтобы убедить Росса в своей правоте. Если они позволят Финдо Гаску диктовать условия сделки, то сыграют в ящик. Он создаст ситуацию, когда у них не останется надежды освободить Харпер и Малыша Джона. Кроме того, он вообще не станет меняться, даже если они дадут ему понять, что цыганский морф уже у него в руках. Он просто всех убьет. Если они хотят получить хотя бы единственный шанс на спасение, нужно действовать немедленно, пока Гаск считает их беспомощными и парализованными страхами. Надо застать демонов на их территории.
Россу вполне по душе была идея упреждающего удара. Насчет собственного будущего он питал фаталистическую убежденность, и волновала его лишь судьба детей. Но он был непреклонен в своем решении: Нест должна оставаться за кадром. Он сам пойдет, сразится с Гаском и освободит детей, если сможет. Если нужны жертвы, достаточно будет его одного.
— Джон, тебе не сделать этого в одиночку, — увещевала Нест. — Ты даже не знаешь, как туда добираться. Я должна вести машину. Послушай меня. Когда приедем, один из нас может отвлекать демонов, а другой — освобождать детей. Нам и двоим хватит работы. А уж одному — и вовсе невозможно.
Она добавила, что, по крайней мере, там четверо демонов. Финдо Гаск, девушка Пенни, эр'дрох и гигантский альбинос по имени Твитч. Слишком много для одного.
— Для меня в этом деле так же много поставлено на карту, как и для тебя, Джон, — тихо сказала она. — Я отвечаю за Харпер. Беннетт поручила ее мне. Что же касается Малыша Джона — он ведь спрашивал обо мне, привел тебя ко мне и прошлой ночью назвал меня «мама», как будто я должна дать ему то единственное, в чем он нуждается. Я не могу игнорировать это, не могу делать вид, будто ничего не было или ничего не значит. И с твоей стороны неправильно просить меня об этом.
