— Вы знаете его величество? — резко перебила его я.
Я не ожидала такого поворота, но теперь, кажется, я догадалась о причинах столь глубокой неприязни Луциуса к семейству Райен. По-моему, нет второго такого человека, которого мой супруг, уж не знаю, покойный или счастливо здравствующий, ненавидел бы столь же сильно, как Тициона. И я вполне понимала его чувства. Тицион отнял у Луциуса детство, пытался убить его в утробе матери, бедная женщина сошла в итоге с ума, не выдержав постоянной игры в прятки с могущественным и венценосным соперником. А теперь я узнаю, что Краген водит близкое знакомство с Тиционом. Что же, ненависть зачастую ослепляет, и в запале гнева мы готовы мстить не только истинному виновнику наших бед, но и всем его друзьям и родным. Лишь бы наш противник страдал так же сильно, как некогда страдали мы.
— Я не просто знаю его величество. — Краген величаво подбоченился. — С полной уверенностью скажу больше: мы весьма близкие приятели. Вряд ли, конечно, нас можно назвать друзьями. Но, по-моему, настоящих друзей у Тициона вообще нет. Однако я частый гость в его дворце, одно время мы встречались каждую неделю за партией в шахматы. Потом, правда, случилось несчастье с Патрисией, пропала Оливия, и мне стало не до светской жизни.
— Вот, значит, как, — медленно протянула я, не сводя напряженного взгляда с Крагена.
— Впрочем, я пришел сюда говорить не об этом, — после краткой паузы вернулся к начальной теме разговора Краген. — Итак, на чем я там остановился? Ах да, на том, что я крупнейший торговец недвижимостью. Причем, прошу заметить, не получил свое состояние по наследству, а сколотил его сам. Тяжким и упорным трудом. Порой мне приходилось голодать, потому что вся выручка сразу же шла в дело. Как говорится, хар хардий бережет. Естественно, на своем пути я не раз встречался с обманом. Естественно, приходилось обманывать и мне. Но это научило меня разгадывать любую, даже самую тщательно замаскированную ложь. К тому же из вас получилась бы дрянная лицедейка. Вздумай вы зарабатывать себе на жизнь участием в театральных постановках, вас закидали бы гнилыми помидорами после первого же представления. Вы переигрываете, Доминика. И переигрываете очень сильно.
— Правда? — смущенно пробормотала я, не понимая, что еще можно сказать на столь проникновенную речь.
— Упасть в обморок во время объяснения в любви? — Краген скептически вздернул кустистые брови. — И как вам такое только в голову пришло?
— Просто… просто… — запинаясь, прошептала я, отчаянно силясь придумать хоть какую-нибудь более-менее приемлемую причину своего настолько странного поведения.
— Я наблюдал за вами, когда Стефан пытался сделать вам предложение. — Краген словно не услышал моих сбивчивых бормотаний. — В тот момент вы напомнили мне загнанное животное. В ваших глазах плескался настоящий ужас. Почему, Доминика? Право слово, это необъяснимо для меня. Если мой сын настолько вам омерзителен и неприятен, то с какой стати вы терпели его целый год под своей крышей? И не просто терпели, но и, можно сказать, наслаждались его обществом. Ну, вы понимаете, о чем я. Простите, я несколько старомоден, поэтому не могу с легкостью говорить о внебрачных отношениях, хотя, безусловно, ни в чем вас не обвиняю и не собираюсь наклеивать никаких ярлыков. Сам ведь с Патрисией занимался тем же самым. — На этом моменте своей витиеватой речи Краген позволил себе грустную усмешку, вспомнив про погибшую любовницу, которую уже готовился назвать своей женой.
В комнате после этого повисла вязкая тишина. Видимо, Краген решил, что сказал достаточно, поэтому сложил на коленях руки и устремил на меня спокойный выжидающий взгляд.
Пытка молчанием продолжалась и продолжалась до тех пор, пока стала просто невыносимой. Я готова была закричать во все горло, лишь бы порвать тенета безмолвия, опутавшие нас.
— Ваш сын — замечательный человек. — Собственный голос показался мне чужим и безжизненным, когда, наконец, я попыталась хоть что-то сказать в свое оправдание. — Я очень уважаю и ценю его.
— Но не любите, — завершил за меня Краген. Растерянно всплеснул руками, предугадывая мои дальнейшие слова. — И что? Милая моя Доминика, любовь — далеко не самое главное в браке. Куда важнее уважение супругов друг к другу. Да и потом, не секрет, что в любой паре один любит, а другой лишь позволяет себя любить. Подобные союзы, на мой взгляд, наиболее крепки и долговечны.
«А в твоей паре с Луциусом кто кого позволяет любить? — насмешливо шепнул внутренний голос. — Ох, Доминика, Доминика, не делаешь ли ты сейчас самую главную ошибку в своей жизни?»
— Признаюсь честно, вся эта ситуация выглядит несколько забавно для меня. — Краген позволил себе короткую усмешку. — Не обижайтесь, Доминика, но вы — далеко не та девушка, которую я бы хотел видеть в качестве жены своего единственного сына. Вы не нашего круга, у вас очень много проблем, в том числе и с законом, не говоря уж о темном прошлом. Подобный брак будет чудовищным мезальянсом. Он всколыхнет весь Озерный Край, да что там, уверен, слухи дойдут и до столичного придворного общества. Я бы мог заставить Стефана отказаться от его намерения жениться на вас. Однако не собираюсь делать ничего подобного. Напротив, сижу сейчас с вами и уговариваю не делать глупостей. Ведь ваш отказ от брака будет самой настоящей глупостью. А знаете, почему я так стараюсь?
— Почему? — глухо спросила я, уставившись куда-то в противоположную стену и опасаясь даже на миг встретиться глазами с Крагеном.
— Потому что я желаю счастья Стефану, — мягко проговорил тот. — Он любит вас. Любит по-настоящему. Уж поверьте, я знаю, о чем говорю. У него было много интрижек, я был знаком со многими его подружками. Была даже одна серьезная связь, когда дело лишь чуть-чуть не дошло до помолвки. Но ни разу я не видел, чтобы его глаза горели таким восторженным огнем, как они горят, когда он смотрит на вас.
На это мне было нечего ответить. Ради разнообразия теперь я уткнулась взглядом в покрывало, чувствуя, как мир вокруг предательски расплывается в непрошеных слезах.
— Вы ведь в курсе, что я уже замужем, — прибегла я к последнему аргументу и словно невзначай тронула рукав свитера, под которым скрывалась брачная татуировка.
— Я в курсе, что вы вдова, — поправил меня Краген. Помолчал немного и негромко полюбопытствовал: — Или у вас есть иные сведения?
Я лишь горько усмехнулась в ответ. Иные сведения! Нет, у меня ничего нет. Только глупая догадка. А возможно, я просто не хочу верить, что Луциус погиб. И сама не понимаю, почему это настолько важно для меня. В конце концов, он еще должен убить Тициона. Правда, далеко не все сны сбываются.
