Невилл и Гермиона подошли к лестнице.
— Рон, если хочешь поговорить, найдем место поукромнее, — решительно заявила девушка. — В противном случае я отправляюсь спать. Устала.
Рон растерянно кивнул.
— В Выручай-комнате? — предложил он.
— В библиотеке, — поправила Гермиона, развеяв надежды юноши повлиять на нее с помощью физического контакта.
— Ты уверена, что будешь в порядке? — коснулся ее руки Невилл.
Гермиона кивнула.
— Спасибо тебе, Невилл, — сказала она, прежде чем быстро чмокнуть его в щеку.
Прижав ладонь к лицу, юный герболог с улыбкой отправился наверх.
Развернувшись, Гермиона покинула комнату; Рон поплелся за ней. Не успел портрет закрыться, как из гостиной раздался гул перемывающих им косточки голосов.
— Стало быть, о нас уже всему факультету известно? — поджав губы, поинтересовалась Гермиона.
— Нет! Ну… то есть да, — покраснев, промямлил Рон. — Я… я тут распсиховался, пока искал тебя. И Ли… Лиза ведь ушла при всех. А потом Джинни мне врезала.
— Изумительно.
— Гермиона… — не нашел ответа Рон.
— Не сейчас, — холодно перебила она.
В это время в библиотеке находились лишь несколько постоянных читателей, и Гермиона знала каждого из них. Ответив на пару улыбок, девушка пришла к выводу, что за порог ее факультета новость не вышла. Неужели Лиза умеет держать язык за зубами? Гриффиндорка свернула к нише, где любила заниматься: здесь было ее убежище.
Девушка села, и Рон опустился рядом, на край стола.
— Не знаю, готова ли я выяснять отношения, — призналась Гермиона. — Что ты хотел сказать?
Но теперь, когда Рон отыскал подругу, слов не было. Девушка терпеливо ждала, сложив руки на коленях. Парень потянулся к ней, но замер под ледяным взором.
— Прости, что причинил тебе боль, — промолвил он наконец.
— Спасибо, — кивнула Гермиона. Рон удивленно посмотрел на нее. — Это — самое главное, — пояснила девушка.
— Чт… значит, ты меня прощаешь? — облегченно вздохнув, спросил он.
Гермиона неприятно усмехнулась:
— В итоге прощу, наверное.
— А… — помрачневший было Рон просиял. — Значит… значит, у нас все по-прежнему?
— Я сказала, что прощу, Рон. Забыть я не обещала.
— Что? Но… Гермиона, мы любим друг друга!
— Да, любим. Но этого явно недостаточно, а может, эта любовь — неправильная.
— В каком смысле?
— Рон, ты хоть секунду подумал, прежде чем тащить ее к себе в постель?
— Да она первая ко мне подошла!
— Я спросила не об этом.
Рон настойчиво избегал взгляда девушки.
— Ты же меня знаешь… — прошептал он.
— Знаю.
— Я легко возбуждаюсь и… и…
— Твои мозги отключаются всякий раз, когда встает член. А такое случается часто.
— Это все наследственность. Близнецы только и делают, что говорят о сексе, а при Чарли постоянно крутится какая-нибудь…
— А Билл влюблен в вейлу, а мама с папой… — язвительно продолжила Гермиона.
— Ладно, ладно! Не загибай!
— А ты не используй родных, чтобы оправдаться.
— Хорошо, — повесил голову Рон. — Я все время думаю о сексе, и никто, кроме меня самого, в этом не виноват. Довольна?
— Невероятно. Другие, до Лизы, у тебя были?
— Что?! Нет! Гермиона, пожалуйста… Нет, конечно!
— Ни о каких „конечно“ не может быть речи. Значит, она была первой?
Рон кивнул.
— И что ты собирался делать потом?
Разинув было рот, юноша вновь закрыл его.
— Ну, что я должен сказать? — промямлил он наконец.
— Зависит от того, солжешь ты или нет. Думаю, ты чувствуешь себя виноватым, потому что разрываешься между постоянными мыслями об этом и желанием повторить. А значит, будут и другие…
— Нет!
Гермиона лишь посмотрела на Рона, и тот съежился под ее взглядом.
— Я действительно не хотел причинить тебе боль, Гермиона, — повторил он, словно не знал, что еще сказать.
Да и был ли смысл в словах?
— Знаю. Но мне все равно больно, — еле слышно проговорила девушка.
Неожиданно Рон, к собственному ужасу, разревелся. Все напряжение последних часов, все страхи выплеснулись наружу: тут были и возбуждение после прерванного полового акта, и леденящий сердце ужас, когда его поймали с поличным. Отчаянные поиски Гермионы и облегчение, которое он испытал, увидев ее. Девушка не надавала ему оплеух, не сделала ничего из того, что Рон заслуживал. Только призналась, насколько она обижена.
Юноша потер кулаком щеки, пытаясь сдержать слезы: он не имел права плакать.
— Рон, — дрожащим голосом начала Гермиона, — ты прости, но я, кажется, не тот человек, которым считала себя раньше.
Он, не понимая, посмотрел на девушку.
— Я думала, что буду сильной, что выдержу все это. Только вот ревность меня не устраивает. Я не хочу задаваться вопросом, что ты делаешь, когда мы не вместе…
— Да я никогда больше, Миона…
— Ты не можешь ручаться, Рон, а я всегда буду считать измену возможной. От нас зависит слишком много, чтобы потерять веру друг в друга. Я знаю лишь, что эти отношения пора вычеркивать из общего уравнения. Нам нужно столького добиться! Нельзя позволить Гарри сражаться с Волдемортом в одиночку… я такого не допущу… для гнева и ревности сейчас нет места. И впредь, когда война закончится, я этим чувствам не поддамся. Я… мне будет не хватать тебя… — она осеклась, — но…
— Между нами все кончено, — договорил за нее Рон. — Я знаю, что не достоин лучшего, и все-таки надеялся… я же люблю тебя… понимаю, что редко говорил об этом…
— При чем здесь то, чего ты достоин, Рон? — нетерпеливо перебила Гермиона. — Когда это я умышленно кому-либо мстила?
— Никогда, но…
— Я вернулась, еще не зная, что скажу, понимаешь? Но сейчас смотрю на тебя и думаю: какой ты высокий и стройный, и тут же представляю на тебе ее руки, а мне этого не хочется! Ты, конечно, свободен выбирать. Но эта ревность… из-за нее я кажусь себе… неправильной, как будто не имею права удерживать тебя рядом, и…
— Ох, Гермиона, все совсем не так! Ты красавица! Ты же знаешь, что я тебя люблю!
— Возможно, но раньше я чувствовала себя особенной, а теперь просто нахожусь под рукой.
Рон поднялся. Ножки его стула скрипнули по полу; сидящая неподалеку ученица подняла глаза. Рон не обратил на нее внимания. По крайней мере мадам Пинс не было рядом. Юноша сделал пару шагов до стеллажей, повернулся и устало оперся о книжную полку.
— Никогда, Миона. У меня еле хватило смелости пригласить тебя на свидание, — попытался улыбнуться он.
Гермиона пожирала Рона глазами, будто видела в последний раз. Запоминала его фигуру, длинные ноги, узкие бедра и талию, широкие плечи. Изумительные густые волосы. Родное лицо. Девушка покачала головой и тихо сказала:
