Пока же Лайл деловито курсировал от двери к торту и обратно, приглядывая за сохранностью кулинарного чуда, отменно довольный и буквально лучащийся радостью, отложивший на завтра все заботы и проблемы.
Эл — вот чудо из чудес — скалился не хуже волка и деятельно отстаивал два незанятых соседних места в середине стола, весело раздавая оплеухи самым нахальным волвекам, недовольным своими креслами с краев. Для меня и Тимрэ постарался, молодец!
Дед учел дикость вечно голодной публики и церемонию не затянул. Сперва музыка — Лайл сам выбрал, стая слушала оркестр впервые и потрясенно. Затем выход невесты, стая смотрела еще более потрясенно. Я тоже, Ринк так просто окаменел, — Йялл его для надежности плечиком подпер. Она действительно редкостная красавица, и со стороны это особенно заметно. Тем более — теперь, совершенно счастливая, с сияющим взглядом, в дивном платье с пресловутым хвостом…
Бедняга Ринк, бережно толкаемый в спину «врагом» невнятно прошипел что-то, недоуменно глядя на кольцо в руке, златовласая довольно кивнула, уверенно пристраивая яркий ободок на пальце, Дед повторил нужные слова для самых глупых, Лайл рыкнул для диких, Яли с братом деловито сказали — «да, подтверждаем».
Волчонок добрался до банта на стене и очень кстати счастливо взвизгнул: ленточка послушно развязалась и упала в ручки!
Потом они резали торт в четыре руки и раздавали всем по очереди, Ринк к тому времени как раз обнаружил, насколько всем нравится спина жены, и ловко развернул рыжую лицом к стае, оставляя лучший ракурс для себя одного. Торт оказался на вкус еще лучше, чем на вид. А Дед никому не мешал есть его любым способом, хоть лизать с тарелки, хоть мять в руках. Вот уж действительно умница. Первая общая радость у волвеков, и праздник как-то разом изменил нас всех и сделал не полудикой стаей, а нормальными жителями корабля. Почти общиной, которая скоро расширится и научится жить мирно.
Молодняк увивался возле немногочисленных девочек. Старшая волчица сидела и тихонечко всхлипывала, проняло… Ним 3/2, которого теперь звали Нимар, обнимал слабенькую племянницу, по подобию имен названную Мара, помогая ей приподняться и смотреть, он привез ее из больничного отсека вместе с кроватью и капельницей.
Завтра соберемся с силами, подключим к лечению Рилу и поднимем эту кусачую девочку на ноги, — мельком пообещала я себе.
Эл уж вовсе непривычно разулыбался, разошелся, вспомнил очередной период своего «темного» прошлого, когда, оказывается, любил засиживаться в винных погребках южного предместья Римаса, наблюдая местную публику и подбирая подарки для старшей Ники, обожавшей сухие белые вина этого региона. В общем, мой декан начал говорить тосты. Без вина, конечно, не то, но для первого случая все и так смотрели и слушали совершено пьяные, охотно запивая чаем.
Хороший получился вечер. Ринку, наконец, позволили взять жену на руки и унести, и мы долго наблюдали, как с шорохом выползает из зала бесконечный шлейф.
Потом Тимрэ вздохнул и заторопился в лабораторию, с утра нам будить остальных айри. Прочие вспомнили, как много Дед им велел до завтра выучить нового, и тоже стали собираться. Я посмотрела на мужа и решила отложить трепку до возвращения домой. Военных действий нам и так хватает, один вечер мирного сосуществования будет куда как хорош.
Он мои мысли, как всегда, расслышал, охотно сгреб жену в охапку и унес домой.
Даже не пошел к Деду и, чутье не обманешь, забыл думать про спутники. Все было так замечательно, что я решила высказать ему еще один кусочек правды про свои упорные отказы идти замуж. И кое-что еще, свеженькое.
— Спорим, что Грийена точно выбирали ваши драконии.
— Ник, ты меня снова пугаешь. Недавно и не думал, что вы знакомы. Тем более — настолько основательно. Я тут порылся в памяти: он лет шесть назад руку ломал на горном курорте…
— Предплечье.
— А еще в то же время приключился несчастный случай на полигоне, его любимый прилипала сдох. — Эл покачал головой, — ты опаснее, чем я полагал, «деточка». И в степи ты пропадала месяца два. Сильно тебе досталось?
— Нормально, — вспомнила я удобное определение, услышанное как-то от Йялла. — Повезло, пара ушибов.
— Ладно, пусть будет пара ушибов. Я бы тоже не признался, — честно вздохнул он.
— Итак, откуда ты знаешь, что его выбирали, и вообще про драконий? Кстати, это точно так, могу подтвердить.
— Когда я пригляделась к волвекам, то кое-что заподозрила и про вас. Ваши женщины выбирают не лучших и не самых сильных. Ты, Риан, Тимрэ или Дед их не могут заинтересовать, вы же здоровы душой. У драконов нет проблем вырождения, естественного отбора и прочего, вы почти боги, пока летаете. Я полагаю, драконии, как говорит вожак, со-чувствуют и пытаются вылечить больные наклонности самых плохих и неудачных. Это их роль в вашем странном роду. Совсем как у упомянутого Лайла, выслушивающего и дающего облегчение и надежду слабым, принявшего в стаю Хо на исправление. А вы все перепутали и признаете за лидеров этих отъявленных уродов.
— Может, ты и права. Уж насчет уродов — точно права, — он сильно призадумался. — Это угрожающее заявление, оно может окончательно перевернуть наш мир. Тем более в твоих устах. Как известно Тиннара, первая Ника, была драконией, хоть и недолго.
А ты ее наследница.
— Это знают, и отчасти потому твой брак так нервировал всех.
— Иногда меня расстраивает то, что ты знаешь об айри больше других, — вздохнул он, крепче обнимая меня. — Да, категорически нервировало. Даже Ялитэ…
— Директору позволили взять жену, а потом…
— Я не буду говорить на эту тему, — резковато бросил он. — Чужие семьи не стоит обсуждать. Разве одно замечание — Ялитэ из старейших, ему никто не указ, но вот понравилось это немногим.
— Эл, а у тебя были другие жены? Я не про женщин вообще… про любимых.
— Все ждал, когда же ты спросишь! — рассмеялся он. — Нет, глупая. Айри очень трудно выбирают себе пару, души так просто не сплетаются. Почти всегда — одаренных, с которыми можно общаться без слов и получать отклик. Тебя вот я чувствую постоянно, и ты меня тоже. Это большая редкость. Скорее — чудо, у нас двоих очень много общего и еще больше разного, мне не хватает того, что есть в тебе и наоборот. Еще мы постоянно подстраиваемся друг под друга. Ты меня изменила сильнее, чем все прочие, кого я знал и уважал. Последнее время уже стало сложно поссориться. Но я тебя разглядел сразу, а ты…
— Носом в газон въехал и почувствовал, какая я заноза, — усмехнулась я. — Не глядя. Ты, кажется, меня и рассмотрел-то толком уже гораздо позже. Еще морщился, удивили глаза серебряные, да?
