``Не стало''.
- Я подумаю. - Сказал рыцарь вслух - и заметил краем глаза, как выражение обеспокоенности на лице Алины сменилось облегчением.
``Девочка ты моя романтичная. - С острой смесью нежности и сожаления подумал Барс. - Как же мне уберечь тебя?''
Стали возвращаться остальные мужчины, появились новые - теперь компания составляла человек двадцать пять.
- Я со шлюхами за один стол не сажусь! - Громко объявил один из вновь прибывших.
- Зашибиcь новый порядочек... - Заворчал кто-то.
Барс помрачнел. Он видел, как краснеет и бледнеет девушка, уже понимал, что без драки не обойтись - и прикидывал шансы отбиться самому и отбить принцессу, не нанеся при этом вреда никому из присутствующих. Шансы получались аховые; не покалечить никого в такой свалке почти нереально, а вот какую степень вреда выдержит Клятва? Караму-то пару раз саданул прилично - но без последствий, только с ног сбил. Заманил на лестницу - сошло; правда, не прикоснулся ведь при этом, даже не закрылся от удара. Ладно, нескольких можно успеть отключить аккуратно - но это не эффектно, а потому впечатления не произведет, все равно будет свалка. И тогда?
Неэффектно?
Вот тут-то он и влез - крупногабаритный детина с сальными патлами до плеч и идиотским вопросом:
- Зачем шлюху сюда привел, я спрашиваю?
- Сейчас объясню. - Мирно согласился Барс, вставая со стула.
Народ изготовился к драке - рыцарь видел напряженные лица, бугрящиеся плечи, расставленные в стороны локти. Мелькнула парочка кинжалов. ``Для меня или для нее?'' - Спросил себя Барс. ``Скорей, пожалуй, для нее, - пробежал по позвоночнику холодок. - Глаз не спускать! ''
Холодок не исчез, он поселился где-то в основании затылка и оставался там, когда Барс вскочил на стол, разметав ногами тарелки с едой, ухватил патлатого детинушку за грязные пряди, рывком вытащил его на себя - без магии, на одних звенящих мускулах! Перехватил второй рукой сзади за пояс, крутанул - и впечатал лицом в блюдо с пареной тыквой, да так, что во все стороны полетели оранжевые ошметки. Вжик-вжик - свистнул столовый нож, не слишком острый, но сойдет, если посильнее чиркнуть; теперь одно короткое нажатие на особую точечку на шее...
Переводя дыхание, Барс быстро огляделся - порядок, никто шевельнуться не успел, застыли с разинутыми ртами, обалдуи! Обидчик вытянулся на столе, бездыханный, уйдя мордой в яркую мякоть тыквы, и насмешкой торчали над затылком коротко обрезанные грязные волосы.
Пихнув ногой обмякшее тело (проверив заодно, чтобы не задохнулся ненароком в тыкве), Барс объявил:
- Следующий, кто рот раззявит, сожрет вот этот ножик. Слушать будете?
Вниманием аудитории рыцарю, похоже, завладеть удалось.
- Тогда слушайте. Эта женщина, - Барс эффектно указал столовым ножиком на Алину, - моя. Кто она и что - тоже дело мое. Для вас она не существует. Кто-нибудь хочет мне возразить?
Рыцарь обвел глазами присутствующих. Дожал или не дожал? Представление получалось слабоватое, без искры - мог и не дожать. Добавить бы немного магии... Этого Барс позволить себе не мог. Но гораздо больше, чем невозможность применить магию, мешало ему непривычное ощущение - неуверенности? Опаски? Рыцарь не мог пока его определить - понимал только, что связано оно с Алиной, с ее безопасностью; словно бы какая-то часть существа самого рыцаря вдруг отделилась от него, оказавшись на виду, без прикрытия - беспомощная, беззащитная часть...
- На будущее. Если возражения появятся, обращаться ко мне. Гарантирую ответ - каждому свой. Есть вопросы?
- У меня есть. - Раздался голос из глубины зала.
Вышедшего к столу мужчину Барс прежде не видел, но достойного противника оценил сразу. Глаз непрофессионала вряд ли выделил бы этого человека в толпе: был он не слишком высок, не казался мускулистым, не имел даже той характерной текучести движений, что отличала таосца. И шел как-то расхлябанно, руки свободно свисают вдоль тела, корпус открыт, ноги словно выступают сами по себе. Только наметанный взгляд мог увидеть в этой расхлябанности ту глубинную координацию, что достигается не месяцами и даже не годами - десятилетиями тренировок. Не понравились Барсу глаза мужчины: смотрел он не прямо, а будто вскользь, но этот мельтешащий взгляд словно крючки запускал во все, на что падал.
Этого соперника удивить трюками не стоило и пытаться, потому Барс соскочил со стола и отошел на пару шагов - могло потребоваться пространство. Толпа мужчин подалась, освобождая место - без слов, молча. ``Одно хорошо. - Подумал рыцарь. - Пока мы не разберемся, другие влезать не станут. Кто же это?''
- Красивое представление, - кивнул подошедший на распластавшегося на столе мужика. - Можно в цирке выступать. Пыль в глаза пускаешь?
Барс безразлично пожал плечами.
- Ты его навсегда погасил или на время? - Спросил мужчина.
- На время.
- Так я и подумал. Убивать не любишь?
- Твоих пентюхов убивать лениво.
- Это не мои пентюхи, я б таких себе не набрал. Здесь Карам верховодил. А это ты, значит, узкоглазого уделал?
Барс промолчал.
- Да ладно тебе. Расскажи еще, как он сам с лестницы упал. Что молчишь? Меня вот что интересует: если Карама ты приложил, значит, драться и без дураков умеешь?
- Без дураков проще. - Хмыкнул рыцарь. - Объяснять не нужно.
- Ага. - Довольно отозвался мужчина. - Разговор пошел. Против меня выйдешь?
- Условия?
- Пока один лежать не останется.
- Оружие?
- Чистыми.
- Согласен.
- Что ставишь? - Спокойно поинтересовался мужчина.
- Девчонку. - Так же спокойно ответил Барс.
- Пойдет.
Краем глаза рыцарь видел Алину, видел, как мимолетное удивление пробежало по ее лицу - и тут же сменилось выражением совершенной безмятежности. От такого доверия Барсу действительно стало страшно - до дрожи, до холодного пота. ``Не сейчас. - Сказал себе рыцарь. - Не время''.
- А с тебя? - В свою очередь спросил Барс.
- Вот это.
На стол лег кинжал.
Рыцарь замер.
Кинжал не казался дорогим: он не был богато украшен - собственно, вообще никак не был украшен. Простая рубчатая рукоять под мужскую ладонь шириной выглядела потемневшей от времени и венчалась тусклой шишечкой, лезвие имело длину в две трети локтя и двустороннюю заточку. Ничем не примечательный кинжал.
Если не считать того, что шишечка имела форму язычка пламени, а лезвие было черным.
Тускло-черным, не отражающим свет, отчего казалось, что в столе разверзлась щель - в некую запредельную пустоту.
