я всё-таки смог его задеть. Что ж, мне от этого только лучше.
— Сяо И приветствует Ли Ханя и принимает вызов, — коротко бросил второй, вращая в руках два изогнутых кинжала с серповидными гардами.
— Ли Хань благодарит Сяо Цзяня и Сяо И, — поклонился я, доставая меч и принимая стойку.
Они заняли позиции. Сяо Цзянь встал прямо передо мной, его стойка была монолитной и незыблемой, как скала. Сяо И отошёл за его спину и применил какую-то технику, после чего его силуэт начал сливаться с тенью на камне. Они не спешили, выжидая и изучая меня.
«Взгляд Мечника» активировался, превращая мир в сложную паутину из линий силы, потоков Ци и потенциальных траекторий ударов. Я не знал их техник, но видел, как Ци сгущается в ногах Сяо Цзяня, скорее всего, для мощного, прямолинейного рывка. Видел, как энергия Сяо И обволакивает его кинжалы.
Они атаковали в унисон.
Сяо Цзянь рванул вперёд. Удар практика был простым, но неотразимым в своей мощи, словно обвал. Воздух загудел, рассекаемый его клинком. В тот же миг Сяо И, под прикрытием теней, скользнул вбок. Его кинжалы начали описывать в воздухе сложные петли, оставляя за собой едва заметные следы энергии и складывая в печати. Скорее всего, он хотел применить какую-то атакующую технику.
Отступать или парировать было глупо. Вместо этого я использовал «Клинок, Рассекающий Ветер», чтобы сделать короткий рывок по диагонали вперёд и влево. Моё тело пронеслось так близко от лезвия меча Цзяня, что я ощутил на коже холод острой стали.
«Игла Дракона!» Удар моего клинка мгновенно разрушил печати Сяо И, а сам он только чудом успел отскочить назад.
Мы замерли на мгновение. Сяо Цзянь фыркнул, его уверенность пошатнулась, но не исчезла. Он снова кинулся на меня, но теперь его меч засвистел в воздухе, делая серию колющих выпадов. На этот раз я остался на месте. Мой клинок встречал его остриё с короткими, сухими щелчками, высекая снопы искр из наших лезвий. Каждый блок отдавался в запястье глухой болью, противник был очень силён.
Пока я был занят Сяо Цзянем, Сяо И не терял времени. Он метался вокруг нас, постоянно пробуя атаковать меня в бок или в спину.
Пора было менять тактику. Я пропустил очередной колющий удар Сяо Цзяня, позволив лезвию пройти в сантиметре от моего виска, немного наклонился, выставив вперёд левое плечо, и использовал «Клинок, Рассекающий Ветер». Моё тело, получив огромное ускорение, столкнулось с противником с такой силой, что он отлетел на несколько метров.
Мгновенно развернувшись, я атаковал Сяо И, применив «Иглу Дракона». Остриё «Огненного Вздоха» прошло сквозь его защиту и чиркнуло по кисти. Раздался короткий вскрик, и клинок выпал из руки практика.
Он отскочил, его лицо было искажено болью и шоком. Но Сяо Цзянь уже оправился. Собрав всю свою Ци, он совершил гигантский прыжок, чтобы вновь связать меня боем.
Именно этого я и ждал, ведь в полёте он не мог уворачиваться, да и полноценно блокировать тоже.
«Рассекающий Горизонт!»
Я не стал бить в уязвимую точку на теле, выбрав вместо этого основание его клинка. Меч Сяо Цзяня с оглушительным звоном дёрнулся и отлетел в сторону, а сам он кубарем покатился по каменным плитам.
Воцарилась тишина. Прерывистое дыхание Сяо Цзяня, пытающегося подняться. Тихий стон Сяо И, сжимающего повреждённую руку. Я стоял, опустив «Огненный Вздох».
И тут раздался медленный, размеренный хлопок.
Из-за арки, ведущей в сад, вышел мужчина. Он был невысок ростом, с лицом аскета, испещрённым морщинами, а его глаза были точной копией глаз Сяо Бай. Пронзительные, с лёгкой хитринкой, но в них горел холодный огонь опыта и безраздельной власти. Он был одет в простые, но безупречно сшитые одежды из тёмно-серого шёлка, а его седые волосы были убраны в строгий пучок. От него не исходило ни капли давления, но моя Ци колыхалась, словно цветок на ветру. Казалось, он может раздавить меня одним усилием воли. Хотя, возможно, так и было.
— Отец, — тихо, опустив голову, произнесла Сяо Бай. Её голос был спокоен, но в глазах мелькнула тревога.
Сяо Цзянь и Сяо И, забыв о боли и унижении, мгновенно встали на колени, уткнувшись лбами в камень.
— Глава!
Я не стал вставать на колени, но отвесил вежливый, уважительный поклон, как подобает младшему перед старшим и гостю перед хозяином. «Взгляд Мечника» был деактивирован — сканировать такого человека было бы не просто дерзостью, а самоубийством.
Старейшина Сяо, не удостоив взглядом своих поверженных воинов, медленно прошёл ко мне. Он остановился в двух шагах, его взгляд скользнул по «Огненному Вздоху», а затем поднялся, чтобы посмотреть в глаза. Казалось, он читал мои мысли, все мои победы и поражения.
— Ли Хань, — произнёс он. Его голос был тихим, но каждое слово падало с весом пудового камня. — Ты видишь рисунок боя. Редкий и полезный дар.
Он повернул голову к дочери.
— Хороший выбор помощника, дочь. Хвалю, — он снова посмотрел на меня. — Ты перерос уровень четвёртой звезды ученика. Пока не продвинешься дальше в своей культивации, обычные тренировки для тебя будут бесполезны.
В его словах не было ни похвалы, ни упрёка. Была лишь констатация факта.
— Благодарю за высокую оценку, старейшина, — ответил я, сохраняя почтительность.
— Не благодари, я просто констатирую факт. Ты — готовое, отточенное оружие. Но даже самый острый клинок тупится, если не пользоваться им правильно, — его взгляд стал тяжелее. — Скоро откроются Запертые Земли. У тебя есть всё для эликсира, который ты представишь на испытании?
— Нет, но скоро будет, — сказал я твёрдо.
— Прекрасно, — в его голосе впервые прозвучала лёгкая, ледяная насмешка. — Тогда твоё место не здесь, на тренировочной площадке. Оно в алхимической лаборатории. Ты доказал, что можешь постоять за себя в бою. Теперь докажи, что твоя голова столь же ценна, как и твоя рука. В Запертых Землях тебе понадобятся обе.
Он повернулся, чтобы уйти, но на прощание бросил через плечо:
— Если чего-то будет не хватать, то не стесняйся и возьми у Сяо Бай. Это в её интересах.
С этими словами Старейшина Сяо удалился, растворившись в тени сада так же бесшумно, как и появился.
Наступила тягостная пауза. Сяо Цзянь и Сяо И, не поднимая глаз, поспешно ретировались, унося с собой и своё уроненное самолюбие, и полученный урок.
Сяо Бай подошла ко мне. В её глазах смешались облегчение и досада.
— Прости,
