«Небось, поесть принес», – подумал Бранебор, но парень заскочил налегке.
– Что стряслось? – насупился воевода. – Отвечай!
– Всемил велел передать, – Прискор поклонился королю и командиру. – Трое мужиков заявились. К государю просятся. Сказывают, мол, от принца трейговского Кейлина с посольством.
– Да ну? – Бранебор вмял кулаки в защищенные кольчугой бока. – Так и сказали? Трейги?
– То-то и оно, что наши, – развел руками парень.
– Зови! – не терпящим возражения тоном приказал король.
Прискор скрылся в сенях.
– Да не всех! Одного пущай запустят! – крикнул ему вслед Бранебор.
– Что за стрыгаевы шуточки? – пробормотал Властомир, усаживаясь повеличественнее. Расправил бороду. – Кейлин ведь неживой вроде. Али нет?
– Да волчара его знает… – пожал плечами гвардеец. – Трепали, без вести пропал. Еще трепали, будто Витгольд по нему уж и тризну справил. Того и Селинка взбеленилась… – Тут воевода понял, что сболтнул лишнего, напоминая государю об оскорблении, и захлопнул рот.
Сперва вошли два вооруженных сторожа. Десятник Всемил и коренастый Вторак, несравненный умелец в бою на ножах. В самый раз в тесной комнате, если гость злое замыслит.
За ними здоровенный детина с мохнатой овчинной шапкой в широких ладонях. Он поклонился хитро – не враз поймешь: то ли почет оказал королю, то ли наклонился, чтоб лбом о притолоку не ушибиться. Глянул дерзко, расправил плечи. Ни меча, ни ножа на поясе не видно – охрана отобрала, – а страху нет. Уверен в себе.
Властомир внимательно оглядел посла. Правда, веселин. Породу не спрячешь и не подделаешь. Светло-русая борода до половины груди. Волосы с изрядной сединой на две стороны расправлены. Годов сорок. В его возрасте вождями родов становятся. Ну, на худой конец, обзаводятся внуками. А этот…
– Чей будешь? – без приязни вопросил король, буравя пришельца серыми, цвета хорошей стали, глазами.
– Зимородки мы, – верно понял вопрос посол. – Меня Бессоном кличут.
– Ты взаправду от Кейлина или брешешь?
– Брешет собака, государь, а мне резонов нету. Могу грамотку предоставить, – Бессон полез за пазуху. Вторак напрягся, положил руку на черен ножа. Мало ли что у него там?
Посол извлек на свет туго скрученный пергаментный свиток, завернутый для пущей сохранности в чистую холстину. Передал Бранебору. Тот – Властомиру.
Король повертел обкрученный суровой ниткой пергамент в пальцах. Ни печати, ни какого иного знака. Небрежно бросил на стол.
– Так Кейлин, говаривали, погиб. Или нет?
– Оно… – замялся Бессон. – Оно не без того. Я к тому, что мог погибнуть. Везли его на верную смерть. Петельщики…
– Во как? – вскинул бровь король.
– Как есть. Петельщики, значит, везли, а моя ватага отбила его.
– Твоя ватага?
– Дык, моя.
– Как же ты ватажником заделался? Поведай-ка, – хитро прищурился король.
– Дык, мой десяток отстал от войска. За фуражом мы, значит, ехали, а тут…
– От какого войска?
– Ну, знамо от какого. От нашего, веселинского. От твоего то бишь, государь.
– Так ты дезертир?
– Нет. Не так, государь. Не дезертир. Наш десяток на остроухих, волком нюханных, напоролся. Едва ушли двое. Я и побратим мой, Охват. А выживать-то надо. Помаленьку к нам еще людишек, обиженных судьбою, набежало. Все думали в Повесье выбираться.
– Нет. Ты таки дезертир, – оскалился король. – А ежели я тебя прикажу на кол?
– Твоя воля, государь, – нахмурился Бессон. – Приказать можешь. Только я теперь Кейлину, законному королю Трегетрена, присягал. Ему служу. Им с посольством к тебе назначен.
– Ишь ты, – Властомир покачал головой, переглянулся с Бранебором. – Ишь ты, поди ж ты, что же говоришь ты… Добро, посол ты или не посол, говоришь, живой Кейлин?
– Живой. Сперва мы не знали, что он принц трегетренский. В ватагу приняли честь по чести и прозвищем наградили – Живолом. А после уж… как открылся.
– Открылся! Ты гляди, открылся ему. И вы поверили?
– Поверили. Было кому доказать.
– И кто ж это доказывал?
– Петельщики там были. Лабона помнишь, государь? Полусотенником у Валлана ходил?
– А что, уже не ходит?
– Думаю, нет. Тяжко с одной рукой в гвардии служить.
– Вона как!
– Да уж так.
– Так у меня, Бессон из рода Зимородка, – хитро прищурился Властомир, – Лабона под боком нету. Как мне докажешь, что от Кейлина, а не от самозванца?
– О том мы подумали. Почитай его грамотку – уразумеешь, что всамделишный Кейлин. Всамделишнее не бывает.
– Да стрыгай с ней, с грамотой. На словах убеди.
– Ну, коли на словах хочешь, государь. Велел тебе Кейлин передать поклон от той самой остроухой, что с Мак Дабхтом тебя травила, как оленя, под Кровавой лощиной. От ярлессы Мак Кехты. Помнишь такую? Сказал, что буде нужда, может весь бой тебе описать, когда они с Валланом тебе на выручку пришли.
Властомир скривился. Напоминание об остроухих и позорном бегстве с поля боя больно задело самолюбие. Но вместе с тем король понял – точно Кейлин. Трегетренский принц мог уязвить больное место, содрать подсохшую корочку с раны.
– Добро, уговорил, красноречивый. Дальше что?
– Да ничо. Кейлин открылся. Тута к нему люд со всего Трегетрену и повалил. Валлана-то кто любит? Аж никто. Теперь он войной на Селину с ее кронпринцем лысым идет, войско собирает. Значит, тебе не враг.
– Положим, это мне решать, – хмыкнул Властомир.
– Что ж, решай, государь. Но выслушай сперва, что я тебе обскажу.
– Ну-ну. Давай.
– Кейлин предлагает тебе мир. А в знак доброго своего расположения, – как по писаному пошел Бессон. Сразу видно – долго запоминал, заучивал. – В знак доброго расположения согласен передать Повесью все Спорные земли и из баронских земель западного Трегетрена все до речки Ломницы. Рубеж установить по реке. Левый берег ваш, правый – наш. Городки Ясень и Пороги отходят тебе, государь. Равно как и все форты, фактории и поселения вольных землепашцев.
– А ежели я не захочу? Ежели вздумаю до Трегетройма дойти и дальше?.. Коней из Ауд Мора напоить у Восточной марки?
– Воля твоя, государь. Токмо мне приказано передать, что за Кейлином сейчас север Трегетрена и восток под руку приходит. А также благорасположение и дружба Экхарда Второго, короля Ард’э’Клуэнского. А также военный союз с талом Ихэрен.
– Не уразумел я что-то. Каким боком тут Ихэрен?
– Ихэрен от Ард’э’Клуэна отошел. На то есть взаимный договор Экхарда Второго и Вейте, дочки Витека Железный Кулак.
– Во как! – восхитился Властомир. – Как мы от новостей-то отстали, а, Бранебор?
– Знамо дело, – прогудел воевода. – Воюем полегоньку. А у них там весело. В союзы входят. Выходят опять-таки…
Бессон невозмутимо молчал, ожидая, когда они насмеются.
