Кирилл Пестряков - Эадор. Кровь Властелина

Так или иначе, но тролль действительно не проявлял агрессивности, взирая на гоблинов с полным равнодушием.

— Ну, что же, — подал голос Жупель, заметив, что мы с Люцией порядком встревожились, — пойдем, посмотрим на хозяина!

Ведомые контрабандистом, мы направились к парадному входу, над которым красовалась гордая вывеска с броским названием: "Подстреленный эльф!". Чуть ниже виднелась уже наглядная картинка: улыбающийся гоблин, гордо подняв вверх профессорский арбалет, стоял на горе эльфийских трупов. Вожделенные остроконечные уши висели на поясе смелого любителя матерой кваказябки. Луки эльфов были презрительно придавлены массивной шестеренкой. Рядышком виднелась ещё одна поясняющая надпись: "точнее, дальше, смертоноснее! Чудеса современной механики, только здесь". Мне всё больше и больше начинало казаться, что мы сами затягиваем петли на собственных шеях.

У массивной дубовой двери нас встретили двое гоблинов, вооруженных кривыми кинжалами. Ещё один нелюдь настороженно выглядывал из окна второго этажа, крепко держась за точно такой же, как у Жупеля, арбалет.

— Покупатели? — строго спросил один из стражей.

— Постоянные, — улыбнулся Жупель.

Приглядевшись, гоблин узнал контрабандиста. Широко улыбнувшись, охранник распахнул массивную дверь, и мы зашли внутрь.

Жупель заранее предупредил нас, чтобы мы не делали глупостей… раньше времени. Тяп-Ляпика в Гадючьих Топях боялись и уважали, а какой-либо его поделкой мечтал разжиться каждый гоблин. Разумеется, никаким профессором Тяп-Ляпик не был и в помине, его так называли "за глаза". Однако, отсутствие надлежащего образования нисколько не мешало хитрозадому нелюдю придумывать и конструировать смертоносные арбалеты и самострелы. Для трусливых по натуре гоблинов возможность "ухлопать" противника, не сходясь с ним в рукопашную, дорогого стоила. Дорогого в самом прямом смысле, ибо о ценах, заламываемых Тяп-Ляпиком, иначе как матом и говорить-то было не принято. Тем не менее, все понимали, что жизнь дороже.

Перед тем, как приблизиться к лавке, я и Люция устроили Жупелю настоящий допрос, попытавшись разузнать как можно больше о профессоре. Увы, к рассказу Кхмыри наш контрабандист не смог добавить почти ничего нового. Гоблин ограничился лишь небольшой историей о своем любимом арбалете, коий являлся типовым примером для всех творений Тяп-Ляпика.

На фоне выдающихся мастеров-инженеров других рас гоблин-профессор выделялся своим неповторимым конструкторским подходом. Другими словами, Тяп-Ляпик даже не пытался придать своим работам красивый элегантный вид, так как он отлично понимал, что собратья гоблины его усилия, один хрен, не оценят. Также профессор отдавал себе отчет в том, что милостивый Светлый Владыка не наградил ещё ни одного зеленокожего нелюдя твердой рукой и метким глазом, как у человека, а уж тем паче эльфа, посему Тяп-Ляпик не особенно-то заморачивался о точности и дальности своего оружия. Вместо всех этих совершенно "лишних" стрелковых характеристик профессор сосредоточил свой талант на повышении убойной силы. По всеобщему убеждению, ученый гоблин справился со своей задачей. Жупель довольно сообщил, что его арбалет при выстреле с трех шагов насквозь прошибает взрослого толстокожего василиска. Правда, стоило предварительно позаботиться о "товарище-самоубийце", который мог бы прикрыть "друга", подойдя к монстру на расстояние хотя бы в два шага. Иначе незадачливому стрелку предстояло стать, для начала, каменным изваянием, ну, а затем обедом василиска. Таким образом, даже не слишком метким гоблинам всего-навсего требовалось подойти к противнику на расстояние, с которого легче попасть, чем промахнуться, а затем нажать на спусковой крючок. Если великого стрелка до этого не успевали проткнуть мечом, и оружие Тяп-Ляпика срабатывало как надо, то победа была гарантирована. К сожалению, примерно в половине случаев изделие самым таинственным образом заклинивало. Жалоб в связи с этим приходило много, но живых свидетелей "поломки", как правило, не оставалось, так что и возмещать ущерб становилось некому. Тем не менее, профессор, идя навстречу покупателям, постоянно совершенствовал своё оружие, делая его двух-, а то и трехзарядным. Почему при этом Тяп-Ляпик палец о палец не ударил, дабы хоть немного повысить качество и надежность своего оружия, никто даже и не спрашивал. Все и так понимали, что статья "за ремонт" занимает львиную долю в и без того сумасшедших доходах ученого торговца.

Изнутри лавка выглядела ничуть не хуже, чем снаружи: добротно, чисто, но неуютно. Стены комнаты рабочие обшили досками из величественного дуба и для верности покрыли темным лаком. Выглядело красиво, но общая атмосфера казалась мрачной и угнетающей. Замурованные окна не пропускали внутрь ни лучика солнца. Тусклое освещение создавали громоздкие стеклянные фонари, расставленные по углам зала.

За большим деревянным прилавком мы увидели хозяина лавки. Понять, что перед нами именно Тяп-Ляпик, не составило никакого труда. Ученый гоблин носил замусоленный, покрытый масляными пятнами фартук, об который он то и дело вытирал руки. Добротная белая, а вернее, уже серая рубаха профессора когда-то принадлежала гномам. По росту она приходилась Тяп-Ляпику в самый раз, но даже ушитая, сидела на гоблине уж слишком просторно. Из больших нагрудных карманов украденной одежки торчала всякая всячина: обгрызенные гусиные перья, поломанная линейка, ножницы, куски проволоки и прочий хлам. В правом глазу профессора блестел треснутый стеклянный монокль, от которого к пуговице на фартуке тянулась тонкая серебряная цепочка. Как сообщил нам Жупель, описывая внешность врага, Тяп-Ляпик носил монокль всегда и, по слухам, вынимал его только, когда нервничал, то есть собирался сказать правду о товаре или сделать на него скидку. Так оно, или нет — неизвестно. Во всяком случае, без легендарного треснутого монокля в глазу профессора никто никогда не видел. Больше всего во внешности Тяп-Ляпика меня поразили его пальцы, а точнее, аккуратно подстриженные ногти. Этим профессор выгодно отличался ото всех виденных мною ранее гоблинов, которые, казалось, гордились своими длинными, скрюченными отростками, для которых название "когти" было куда более подходящим. Очевидно, профессору и впрямь приходилось много работать с различными инструментами.

— Приветствую, — благожелательно улыбнулся Тяп-Ляпик, — чем могу помочь такой красавице и её, я надеюсь, состоятельным спутникам?

Профессор бесстыдно уставился на Люцию, буквально раздев девушку взглядом. Конечно, принцессе уже было не привыкать к хамству со стороны гоблинов, но Тяп-Ляпик, казалось, превзошел их всех. Даже сумасшедший король Квасик, не ограничившийся одним только просмотром, выглядел куда скромнее.