В других домах я видела расписные обои ручной работы Это сейчас так модно. Эта работа как раз для Силье! Я найму вам двух девушек для помощи по дому. Чтобы ваша жена не истязала себя уборкой и приготовлением еды. Другие сделают это лучше нее. Мы должны беречь Силье.
— Да, — кивнул Тенгель.
— И потом, у меня будут обои лучше всех, — улыбнулась вдова.
— Как дела с учебой? Дети ведут себя хорошо?
— Шарлотта говорит, что они такие умные, каждый по-своему. Суль иногда нервничает и халтурит, у нее явно не хватает терпения. Но все очень стараются.
Баронесса подошла поближе к Тенгелю и заговорщически прошептала:
— Правда, Даг замечательный мальчик?
— Да. С ним никаких проблем. И не…
— Мы должны войти в положение Суль. Ведь она вообще очень добрая. И нам с ней всегда хорошо.
— Да, она будет предана вам до конца. Но в ней много такого, с чем она мужественно борется.
— Если я вас правильно поняла, то вы тоже были трудным ребенком.
— Да, верно.
— Что ж. Будем надеяться, что Суль изменится.
У Тенгеля со старой дамой установились хорошие доверительные отношения после того, как он вылечил от ревматизм.
Силье просияла от счастья, услышав о предложении баронессы.
— Тенгель, неужели это правда? Расписывать обои! А я справлюсь? — Она задумалась. — Горничные у нас в доме? Да, мы далеко пошли. Надеюсь только, что они не слишком молоды и красивы!
— Силье, — укоризненно посмотрел на нее Тенгель. — Что ты себе вообразила? Но… твоя ревность мне льстит.
Тут малыш по имени Аре Тенгельссон[21] прервал их неторопливую беседу. Его легким можно было только позавидовать.
Ждать «оргии» пришлось три месяца. Когда Силье окончательно поправилась, трем старшим детям было разрешено ночевать во дворце. Идея принадлежала Шарлотте, и все поддержали ее с большим энтузиазмом. В том числе и Силье с Тенгелем.
И вот наконец они остались одни, не считая малыша, что сладко посапывал в соседней комнате.
— Что ж, Силье, — нетерпение Тенгеля все возрастало. — Пришла пора насладиться всем, от чего мы отказывались столько лет.
— Без вечного страха и беспокойства. — Она залилась смехом, увидев решимость в глазах мужа. — Тенгель… стой там, на ковре! Я хочу, чтобы ты любил меня страстно, медленно и не торопясь. Знаешь, я ведь никогда тебя толком не видела. Нам всегда приходилось прятаться под одеялом, выбирать удобный момент. Ведь рядом всегда были дети. Подожди! Дай я сама тебя раздену.
Тенгель был в крайнем возбуждении. Слишком долго ему приходилось держать себя в руках.
— Вот теперь я снова узнаю мою милую Силье!
Она постепенно снимала с него одежду, лаская каждый сантиметр его кожи, плечи, руки… Тенгель не был безучастен. В комнате был приятный полумрак.
Силье взяла ладони мужа в свои и сделала шаг назад. Она оглядывала его широкие плечи, густой волос на груди, что сбегал тонким ручейком вниз, к бедрам.
— Ты — демон, ты — лесной бог. Ты создан для оплодотворения любвеобильных лесных нимф, — прошептала Силье с озорным блеском в глазах. — Но все это в прошлом. Для меня ты самый красивый, самый привлекательный и желанный в мире. Ты мой господин и мой хозяин.
Она упала перед ним на колени и обняла его бедра. Тенгель нежно гладил волосы жены; он весь дрожал. Руки ее скользили дальше.
— Мне так тебя не хватало, — она все шептала нежные слова и целовала своего Тенгеля, постепенно опускаясь все ниже.
— Я никогда не рассказывала тебе про свой сон, что я видела дважды. Я стояла нагая, а вокруг были кнехты, они хотели взять меня. Но тут появился человекозверь, настоящий демон, и спас меня.
Язык Тенгеля мягко скользил по горлу Силье; потом он упал на колени и стал целовать ее бедра и целовал так до тех пор, пока в ней не проснулось желание.
— Я люблю тебя, дорогая, — взволнованно шептал Тенгель. — Иди ко мне, сбрось одежду! Эта ночь наша, и мы будем наслаждаться ею до утренней зари!
8
В 1594 году в Гростенсхольме появился новый работник. Он был большой и сильный, но не особенно проворный. Один из тех, кто быстро становится предметом всеобщих насмешек. Его постоянно дразнили толстой скотницей и спрашивали, не желает ли он трахнуть корову. Работник обычно презрительно усмехался в ответ и старался держаться особняком. Он сразу заприметил девочку лет одиннадцати, что приходила на господскую усадьбу поиграть с пареньком двенадцати-тринадцати лет. У паренька был мечтательный взгляд и звали его Даг. У девочки были каштановые волосы. Ее звали Лив. Лив стала такой красавицей, что новый работник не мог удержаться, чтобы не взглянуть на нее лишний раз. Настоящая красавица!
Этой зимой фрекен Шарлотта публично признала своего сына. От нее отвернулись многие друзья, зато остались самые преданные и настоящие. Где только не перемывали косточки бедной Шарлотте! В кухнях и комнатах для прислуги, в красивых богатых залах. Для Шарлотты это было непростое время, но он вела себя невозмутимо. Зато теперь белокурый мальчуган унаследовал Гростенсхольм!
Однако что-то не похоже, что Дага интересует крестьянский труд. Ему больше нравилось читать книги.
Однажды Клаус, так звали нового работника, чистил лошадь. В это время мимо него прошли дети. Среди них выделялся мальчуган. Он был моложе всех, но высок ростом и широк в плечах. У него были темные волосы, высокие скулы и широко расставленные глаза. Работник не успел разглядеть его как следует, потому что тут его внимание привлекла старшая девочка. Он был так очарован, что не мог отвести глаз. В нем стали просыпаться низменные желания.
Темные кудряшки обрамляли кошачье личико с блестящими зелеными глазами. Губы и щеки девушки были нежно-розового цвета. Двигалась она гибко и грациозно. А когда Клаус увидел ее бедра, у него по телу побежали от вожделения мурашки.
Дети давно уже скрылись в доме, а Клаус все тер и тер лошадь в одном и том же месте. Та взбрыкнула, и Клаус наконец очнулся.
Тут к нему подбежал самый младший из детей:
— А лошадь добрая?
— Угу. Хочешь покататься?
Конечно, мальчик хотел. Работник осторожно посадил его в седло.
— Как тебя зовут?
— Аре. Мне семь, почти уже восемь лет. Сегодня у нас детский праздник. Мы отмечаем Иванов день*.[22] А Даг — это мой брат.
— Неужели? — удивился Клаус. Что-то не совпадало. — А у тебя есть еще и сестра?
— Да. Даже две — Лив и Суль.
— Суль… Это что, вон та большая девочка? — Сердце работника забилось быстрее.
— Ага. А маленькая —
