создало защитные системы? Нарушишь их и получишь социальные и психологические проблемы, так? Уверена, что этому есть логическое, научное объяснение? Подтверждающие исследования?
— С контрольной группой в виде второй цивилизации людей? — улыбнулась Аня. — Ты издеваешься? Кому нужны результаты, которые очевидны и не продаются?
Птах пожал плечами и ответил:
— Странным. Стремящимся к новому. Отщепенцы есть с разных сторон.
— Я не уверена даже, какую роль играем мы в обществе: отмирающих рудиментов, капсул времени или запасных вариантов. Со стороны легко найти смысл в хаотичных событиях, если есть желание. Сравнить есть с чем. Человечество победило большую часть зависимостей. Но их воздействие так или иначе проходило через тело. На людях эксперименты не ставились, но мыши срастались с подсоединённой напрямую к мозгу кнопкой, генерирующей счастье. Сигнал стимулировал клетки мозга и всегда приводил к эйфории, настолько важной для мышки, что та радовалась до смерти, забывая о жизни. Но люди, подсоединившие к животному эту адскую кнопку, в большинстве своём не такие. Мы действительно верим в это.
— Верим в судьбу, чувствуем, боремся со страхами, — кивнул мужчина в ответ. — Может и какой-то другой мир и смысл есть. Пока мы их не нашли. А нам не скажут какие они, чтобы мы не спешили. Искали радости вокруг себя, создавали хорошие чувства и мысли…
— Если серьёзно, такие разговоры ведут наедине, — перебила Аня. — Мы приходим и уходим отсюда одиноким. Пока больших ответов у меня нет. Только чувства и мысли.
Аня сняла фильтр и оставила стекло прозрачным. Потёрла руками лицо и зажмурилась.
— Я хочу собрать людей. Потому что это наш общий дом. Может, придётся разбираться самой. Но мы можем найти способ отослать тебя назад, чтобы оставить запасной вариант. Что ты думаешь?
— Я хочу остаться с тобой. Здесь. Навсегда или надолго.
Птах перевёл взгляд на солнце, на небо, на деревья, щуря глаза.
— В каком смысле? — Аня повернулась к нему, осматривая грустное выражение лица, сжатые губы и морщинки около уголков губ и глаз.
— Смысл в том, чтобы остаться здесь вместе, — мужчина повернулся к девушке, словно перебирая слова в голове. — Найти себя. Остальное — только временные решения. Пока не знаю, как, но мы явно сможем объявить карантин. Нечто аналоговое подойдёт. Затем вместе найдём выход. Не оставим щели, чтобы Элис не смогла в неё пролезть.
— Я не думаю, что это необходимо, — сказала Аня, неохотно смещая тему. — Но опасность вероятна. Современные системы, связанные сети из машин и людей, уже нечто совершенно иное. Мы прошли другую ветвь эволюции, способны на другое. Понимаешь, она изначально получила иное мышление, а затем десятилетия обучала себя сама по тем же векторам. Мы никогда не узнаем, как думает эта ветвь эволюции, на что она действительно способна. Кроме как от самой Элис.
— Может подноготную и не понадобится узнавать, — Птах не сводил взгляда с Ани, вылавливая её встревоженный взгляд. — Главное, не дать ей еще сильнее пустить корни вокруг и в нас, в частности. Это спокойное и счастливое место, в котором ты рассказываешь сказки. Здесь меня не смазывают в единый слой, не уносит течение, но я и не отстаю от мира. Пускай даже зубастая опасность есть на планете, которую остальные определили за границы собственной истории. Пусть зарывается глубже, не поможет. Я буду счастливым репатриантом, если ты позволишь мне остаться. Мы со всем справимся.
— Уберечь мир, остаться с принцессой и бороться со злом… — Аня задумалась и ухмыльнулась в ответ. — Основная мысль ясна, но звучит она не слишком правдоподобно.
— Да, потому что сказки на самом деле довольно страшные, — Птах стёр улыбку с лица и добавил. — Элис либо уже знает, либо скоро будет в курсе наших планов. Ей хочется живых носителей. Это вопрос выживания.
Над парой путников пролетели птицы. Аня посмотрела им вслед, сжала губы и спросила:
— Тогда прогоним плохой вариант?
Собеседник кивнул и принялся отвечать, дела паузы на размышление.
— Значит, нас выжмут. Ну, попробуют выгнать. Твоих товарищей захотят смешать в кровавом месиве, не брезгуя затереть остатки в пыль и пепел. Если все проиграют, нам не дадут дышать, свободно смотреть и идти своей дорогой. Прятаться не получится. Эта система научена ненависти и страху. С ней можно только бороться.
— Ты переменчив, то ли как луна, то ли как настроение ведущих новостной подборки: новая фаза, новая тема, новые эмоции, — сказала девушка и добавила с улыбкой. — Но я рада, что мы уходим от бегства и паранойи, пусть и в такую передрягу. Будем искать конструктив в сопротивлении. Звучит. Значит, в хорошем варианте мы сможем справиться вместе, верно?
— Мы точно может попробовать. Но вместе — очень растяжимое понятие.
Птах опустил взгляд на руки, задумался и добавил:
— Нам нужно не меньше дюжины человек и удобный способ оповещения.
— Вот поэтому мы и направляемся к Дарье. — сказала Аня. — Подожди, пусть лучше она тебе всё сама объяснит. Кроме прочего, она наш негласный лидер, так скажем. В общем, сам увидишь.
Через десяток минут вездеход вошёл в зону осадков. Дождь и мокрый снег падали с серого неба, нависшего над головой. Кабина плавно лавировала в рядах деревьев, принимая на себя часть потока. Струйки воды рисовали на стекле дорожки, оставляя следы и капли за собой.
Негромкий стук успокаивал, в то время как восемь конечностей уверенно удерживали баланс, опираясь на мокрую землю, преодолевая упавшие стволы и корни деревьев, выбирая за доли секунды необходимые точки опоры. Движение растворялось музыкой, негромкой и ритмичной.
37
— Простые смертные сходят с ума по-своему, — Дарья сидела в плетеном кресле, разводя руками. — Я люблю менять цвет своих вьющихся волос. Люблю смотреть на обломки маяков, среди завываний ветра, от которого целые леса склонились в одну сторону. Люблю собирать то, что выкинет на берег после шторма. Здесь, на побережье, лето придёт только через четыре месяца, на которые растянется весна. И она не принесёт особых сюрпризов. Только ветра, дожди и холод. Поэтому мне особенно тяжело содержать птиц и договариваться с ближайшими соседями. Зато повышает социальную активность.
— Я понимаю, что Тесей вряд ли способствует этой сети, — кивнул в ответ Птах, с нескрываемым удовольствием отпивая горячий чай из кружки. — Но почтовые птицы? Я бы не удивился кустарной или винтажной робототехнике, садоводству или сбору генов редких видов. Что в них?
— Тут есть своя романтика, не только море хлопот и помёта, — Дарья поставила кружку на стол рядом и поправила плотную ткань брюк. — Есть тысячи лет истории, географическое и культурное наследие. Мы можем использовать соколов, ласточек, стрижей
