– Как там дела? – спросил Тар. – Как и раньше?
– Хуже. Жаль, что монахи еще там.
– Тебе стоит взять меня туда, – предложил Тар. – Я в любом случае не попаду на небеса.
– Как Гаун?
Безрадостная перемена в ауре Тара сразу же ответила на этот вопрос. Хило тихо выругался. Гаун был его одноклассником, умелым бойцом, но также и веселым человеком, умевшим поднять настроение и рассказать байку. Хило должен был навестить его перед смертью, должен был лично сообщить о ней его родителям и сестре. А вместо этого он перекидывался бессмысленными словами и угождал политикам в Зале Мудрости.
Волна ярости затопила жаром шею и лицо Хило.
– Да пошло оно все! Пошла эта Айт и Гонт вместе с ней, чтоб их!
Он с силой приложился головой о подголовник и ткнул кулаком по потолку.
Тар выкинул сигарету в окно и подождал, пока Колосс успокоится.
– Да узнают его боги, бедолагу, – сказал он наконец.
– Да узнают его боги, – глухо согласился Хило.
– Но есть и хорошие новости, – сказал Тар и с явным удовольствием стал ждать, пока Хило спросит, в чем дело.
Иногда Тар вел себя как ребенок, его распирало от гнева и восторга одновременно, от странной смеси смелости и неуверенности. С тех пор как Тар вышел из больницы, он, похоже, отчаянно искал возможность показать себя и загладить неловкость от ранения. Хило гордился крайне удачным решением придумать специально для Тара новые обязанности помощника Колосса.
И все же настроение у Хило испортилось от известия о смерти Гауна, и он не сразу откликнулся на нетерпение Тара.
– Кен навестил семью Гауна? – спросил он.
– Не знаю, – сказал Тар. – Я с ним не разговаривал.
– Кто командует Пальцами Гауна?
– Насколько я знаю, Вуай или Лотт, – мрачновато ответил Тар.
Гаун был и его одноклассником, но Тара его смерть огорчила не слишком сильно. Он беспокоился об очень немногих людях, но эти люди могли попросить у него что угодно.
Наконец, Хило сдался.
– И о чем ты так хочешь мне сообщить?
После того как Тар объяснил, Хило посмотрел в окно, его горящий взгляд блуждал, а пальцы правой руки барабанили по колену.
– Поехали, – велел он Тару. – Мне нужно это обмозговать. – А чуть погодя объявил: – Завтра многое изменится. Очень многое. Молодец, Тар.
И его помощник довольно улыбнулся, прикоснувшись к новому ножу за поясом.
Глава 46. Честный разговор
Утром третьего дня переговоров Хило и Шаэ прибыли в Зал Мудрости пораньше, чтобы встретиться с канцлером Томаро, уже давно на этом настаивавшем со все большим раздражением.
– Входите, Коул-цзен. Благосклонны ли к вам боги? – спросил Сон, пригласив их в кабинет.
– Как обычно, со свойственным им садистским чувством юмора, – ответил Хило. – А к вам?
Политик, похоже, сдержал непроизвольную реакцию на богохульство Хило, опустив румяное лицо в быстром приветствии.
– Хм… Вполне, благодарю.
У Хило сложилось четкое впечатление, что канцлеру Сону Томаро он не нравится. Год назад он отказал Сону в просьбе подавить забастовку докеров, и на похоронах Лана канцлер выказал новому Колоссу не слишком большое почтение.
И то, что Хило несколько недель не обращал внимания на его просьбы, сосредоточившись на войне, лишь увеличило неприязнь. Сон смотрел на него с явно натянутой улыбкой, не скрывая холодности в оценивающем взгляде, и это подтверждало подозрения Хило. Канцлер считал себя искушенным и уважаемым политиком, стоящим выше удручающего, но неизбежного иногда насилия определенной части клана. Сон смотрел на Хило и видел молодость и мускулы – человека, который должен выполнять приказы, а не раздавать их, и уж точно не приходить в Зал Мудрости в качестве Колосса.
Хило трудно было вести себя рационально и цивилизованно с человеком, не вызывающим у него теплых чувств. Статус или уважение к канцлеру со стороны других людей мало для него значили. Он знал, что это его слабость. Более того, то, что он ставил личные привязанности выше политической необходимости, уже приводило к неприятностям и навлекало на него гнев деда. Когда они были детьми, Коул Сен редко бил Лана, а Шаэ – никогда, но среднего внука регулярно порол – за споры с наставниками Академии, за то, что сломал руку сыну делового партнера деда, за то, что шлялся по городу в компании Маиков.
Всеми силами попытавшись подавить и инстинктивную неприязнь к Сону, и дискомфорт от помпезного официоза отделанного дубом кабинета, Хило опустился в кресло у широкого стола канцлера. Шаэ разместилась чуть позади и левее. Он был рад, что она тоже здесь, потому что Шаэ явно чувствовала себя в этом кабинете увереннее Хило. Канцлер велел помощнику принести напитки и повернулся к Хило с деланой улыбкой.
– Ну что ж, я здесь, – сказал Хило. – О чем вы хотите поговорить?
Улыбка Сона заметно искривилась.
– Коул-цзен, – сказал он, с удивительной скоростью вернув улыбку на место, – вы очень занятой человек. Несомненно, руководство кланом в тяжелые времена отнимает много времени. Как и руководство страной, могу заверить.
Упрек был высказан как бы невзначай, но со всей ясностью. Сон официально возглавлял правительство, и ему не нравилось, когда его заставляет ждать уличный боец двадцати восьми лет, случайно ставший главой клана.
Хило ответил аналогичным уколом:
– Надеюсь, ваши политические оппоненты не пытаются отрезать вам голову саблей.
Он кивнул референту, поставившему перед ним стакан с холодным анисовым чаем. Стараясь не забыть наставления Шаэ о важности Королевского совета и необходимости для клана его политической поддержки, Хило сменил тон и заговорил серьезнее:
– Признаю, мне многому придется научиться, чтобы стать настоящим Колоссом. Мой брат, да узнают его боги, меня к этому не готовил. О моем назначении позаботились наши враги, и с тех пор я едва могу присесть. Простите, если я проявил неуважение, не встретившись с вами раньше.
Искренний тон Хило, похоже, польстил Сону.
– Что ж, самое главное, что вы сидите за одним столом с Айт Мадой и комитетом по переговорам. Я, как канцлер, не могу войти в комитет, но дело ведь продвигается, я надеюсь? Мы рассчитываем, что переговоры приведут к миру.
Хило с трудом сдержался, чтобы не усмехнуться, поднял стакан и отхлебнул половину. Взгляд канцлера Сона остановился на покрытой свежими шрамами руке Хило, и он менее успешно скрыл свое презрение – его губы скривились, а второй подбородок на секунду дернулся.
– Чем скорее кланы разрешат свои разногласия и город вернется к нормальной жизни, тем лучше, – сказал он. – Ради блага людей и страны.
– Горные убили моего брата.
Сон Томаро смущенно откашлялся.
– Ужасная трагедия, которая никогда не будет забыта. Но все же я осмелюсь сказать, что, судя по моему опыту общения с Коулом Лан-цзеном, он никогда бы не поставил личную месть выше блага своего клана и страны.
– Я не Лан. – И внезапно, произнеся это вслух, Хило расслабился и снова улыбнулся. – Фонарщикам и Королевскому совету придется с этим смириться.
Канцлер в первый раз нахмурился.
– Фонарщики верны Равнинному клану, но тем не менее озабочены безопасностью своих районов и трудностями в бизнесе.
– Вы имеете в виду увеличение дани, – вставил Хило. – Это правда, мы увеличили дань, чтобы финансировать войну. Шелест может это объяснить.
Это был не самый элегантный способ дать слово Шаэ, но Хило уже начал терять терпение и запас любезностей. А кроме того, уже некоторое время Чуял, как аура Шаэ ощетинилась тревогой, что он может все испортить, так что пусть лучше сама выскажется. Шаэ тут же подалась вперед и сказала:
– Как вы отметили, канцлер, война между кланами мешает бизнесу. Равнинные обязаны оказывать финансовую помощь Фонарщикам, чья собственность повреждена, или лишившимся средств к существованию. Когда убивают Зеленую Кость, мы оплачиваем похороны и пенсию семье. А в случае ранения – счета докторов. К сожалению, Горные получили существенное финансовое преимущество, производя за границей СН-1 и завладев нефритом за спиной Кеконского Нефритового Альянса. Данные официального аудита еще не обнародованы, но могу представить вам доказательства, если необходимо. – Она наклонила голову и твердо заверила: – Сейчас Равнинным нужна полная поддержка Фонарщиков, и мы подняли дань только тем, кто это потянет. Если хотите в деталях посмотреть наши расчеты, я с удовольствием их покажу.
