Мое сопровождение сначала хмуро на нас косилось, даже присоединиться попыталось, но мы недвусмысленно дали понять, чтобы нас оставили в покое. И парни, переглянувшись, были вынуждены коротать этот вечер каждый тихо сам с собой. Но в самый разгар нашей с Алексой беседы произошло событие, из-за которого я забыла о разговоре, впрочем, как и обо всем остальном.
Мы как раз рьяно обсуждали какую-то книгу, когда мое сердце вдруг пропустило удар, после чего заколотилось с удвоенной силой. Я молча удивилась сама себе. Странно. Обычно такое происходило, когда поблизости оказывался Элвин… Но ведь сейчас-то он очень далеко… Так какого, спрашивается, сердце так себя ведет?..
Я с подозрением посмотрела по сторонам. Никого. Почудилось?.. Сердце глухо стукнуло и вновь пропустило удар. Я замерла.
— Что-то случилось? — забеспокоилась Алекса.
— Еще нет, — пробормотала я. — Но скоро явно что-то произойдет…
Встав, я прошлась по поляне и каким-то шестым чувством уловила чьи-то тихие шаги. Сердце снова замерло, но теперь уже в предвкушении. Чего?.. Разве такое возможно?.. Встретиться здесь, на краю мира, за тысячи лиг от Аджита?.. Оказалось, что возможно.
— Лекс! — донеслось до меня, и я сломя голову рванула в лес.
Он здесь!
Оказавшись лицом к лицу, мы с Элвином несколько мгновений просто стояли, глядя друг на друга, а потом ринулись навстречу. Обнимая меня, он бормотал мне на ухо что-то ласковое, целовал, а я млела от счастья. Святые боги, как же он здесь оказался?
К костру мы вернулись нескоро, хотя могли бы задержаться и еще, но нас спугнул отправившийся на поиски Макс. Увидев моего ларда, друг удивленно выпучил глаза:
— Как?..
— Да, как? — спросила и я, прижимаясь к Элвину.
— Проездом, — пояснил он. — Просто оказался поблизости, и мое кошачье чутье подсказало мне, что ты где-то рядом. Не удержался, прости. Очень хотел тебя увидеть.
— И правильно сделал, что заехал! — горячо поддержала я, не сводя с него влюбленных глаз.
— Предлагаю обсудить все на месте, — вмешался Макс. — Пока остальные нас не потеряли.
Видели бы вы лицо Вэла, когда тот узнал об Элвине! Его только что не перекосило! От чего — от ярости или от страха, я так и не поняла, но сие зрелище доставило мне небывалое удовольствие! И, я готова побиться об заклад, он чуть было не потянулся потереть свои уже зажившие знаменательные синяки! Потому, наверно, и не поздоровался с ним, а лишь пробурчал что-то неразборчивое.
Алекса же, заметив мое сияющее от счастья лицо, наоборот, поприветствовала ларда крайне доброжелательно.
— Может быть, вы голодны? — первым делом спросила она.
При виде моего двойника Элвин заметно растерялся.
— Как такое возможно? — пробормотал он. — Надеюсь, схожесть только внешняя?
— А ты как думаешь? — прищурилась я.
Покосившись на меня, любимый чуть заметно улыбнулся:
— Думаю, ты единственная в своем роде.
«Смотри, не лопни от гордости».
«Да что ты понимаешь! Я просто очень счастлива!»
«Ах, да куда уж мне. Я же всего лишь бесчувственное млекопитающее».
«Вот именно».
«Не забывай об опасности».
«Ой, не порти настроение!»
«Вот еще. Делать мне больше нечего».
«Вот-вот. И с каждым днем я все больше и больше в этом убеждаюсь. За Шу лучше присмотри. Дай мне, в конце концов, хоть один вечер по-человечески порадоваться!»
Усадив Элвина у костра, я захлопотала над ним, как наседка над цыпленком.
— Ты уверен, что не хочешь есть? — беспрестанно вертелась вокруг него я. — А, может, тебе чай разогреть?
Лард не сводил с меня взгляда, излучающего нежную улыбку.
— Нет, Лекс, я уверен, что ничего не хочу, — терпеливо говорил он. — Не беспокойся. Просто сядь и посиди рядом со мной.
Угомонившись, я села, прильнув к нему.
— Ты надолго к нам?
— До восхода Светлой звезды.
— До утра всего лишь, — вздохнула я.
Значит, завтра. Завтра он уйдет, и неизвестно, когда мы опять встретимся… Но я все равно не жалела о том, что любимый снова так внезапно и случайно появился в моей жизни. Словно теплый лучик света озарил сгустившийся в моей душе холодный мрак. И двух недель разлуки как не бывало. Я опять сидела рядом с ним, смотрела в ласковые карие глаза, и мир вокруг нас привычно исчез, растворился в вихре чувств…
А потом произошло непоправимое. Вэл зачем-то потянулся к костру, на мгновение скрыв от наших взоров Шу, а когда вернулся на свое место, с ладоней мальчика сорвалась и устремилась ко мне маленькая сверкающая молния. Я даже и сообразить ничего не успела, когда отлетела в сторону, а на моем месте вдруг оказался Элвин.
Дальнейшее сильно напоминало бредовый сон. Выскочивший на поляну найтанн метнул в последователя огненную стрелу, а лард откинулся на спину, зачем-то прижимая к груди руку. Мои сопровождающие застыли, словно проклятые истуканы, а на месте Шу уже билось в предсмертных судорогах тело последователя Древних богов.
— Шу! — взвизгнула Алекса, чем и вывела меня из прострации.
Я метнулась к Элвину и снова замерла. С ним происходило что-то странное. Рана на груди не кровоточила, а ларда окутывало странное прозрачное свечение. Что, черт побери, здесь происходит?..
Подсев к любимому, я попыталась взять его за руку, но безуспешно. Он медленно, но верно превращался в сияющий туман. Моя ладонь просто прошла сквозь его тело, вымазавшись в чем-то блестящем. Недоуменно посмотрев на странное вещество, я склонилась к Элвину и с болью посмотрела в его потухшие глаза. Святые боги, за что мне такое?.. Почему он? Почему же именно он?..
— Элвин, проклятье, — пробормотала я, борясь со слезами. — Открой глаза и объясни мне, что все это значит…
Он чуть приподнял веки, и в его глазах я прочитала ответ:
«Я люблю тебя».
— Ты не посмеешь умереть! Слышишь?! Не смей умирать, особенно сейчас! После того, что я услышала!..
— Я не умру, Лекс, — слабо улыбнулся лард. — Макс тебе объяснит… Жизнь за жизнь, милая, смерть за смерть. Я уже не вечен, но и ты будешь жить…
— Что за бред?.. — в отчаянии бормотала я. — Не умрешь?.. А что, по-твоему, с тобой сейчас происходит?..
Элвин попытался что-то сказать, но с его губ, теперь уже совершенно прозрачных, сорвалось лишь облачко сверкающего тумана.
— Пора, Лекс. Не беспокойся, однажды я вернусь, и мы снова встретимся. Обещаю.
— Прощай, любимый. Я буду ждать тебя.
Туман, скрывший Элвина, рассеялся, окутав на прощание мои руки сияющей пыльцой. И лес вокруг меня замер, погрузившись в молчаливую тишину, коей всегда провожали в мир иной создания природы.
…А где-то внутри меня медленно распускался цветок беспросветного отчаяния, черный, как прародительница-ночь. Распускался, опутывая гибкими щупальцами сердце и настойчиво пробираясь в душу. И темная боль израненной птицей забила крылами, заметалась, отыскивая выход…
