Мне почему-то вспомнился питерский Эрмитаж с его бесконечными залами, комнатами, переходами и экспонатами, среди которых можно было блуждать сутками, попадая то и дело в уже осмотренные помещения. «К моменту закрытия этого музея многие, похоже, при всем своем желании не смогут его покинуть и поймут, что совершенно неожиданно для себя выбрали алтарь Единого…» – подумалось мне.
А вот Галл, судя по всему, полностью сохранил ясность ума. Он твердо взял меня под руку и потащил в сторону, к самому темному и какому-то неухоженному из коридоров.
– Если нас сейчас остановят, говори, что идешь к откровенному разговору о грехе… – жарко шептал он мне на ухо. Через секунду мы растворились в полумраке коридора.
Помещение, в которое мы вошли, пройдя коридором, напоминало… зал для голосования. Большая, несколько вытянутая комната была по одной стене заставлена стационарными кабинками для раздумий, какому из кандидатов выставить галочку. Только эти кабинки были двойные, словно для того, чтобы предоставить место не только голосующему, но и подсказывающему, за кого голосовать.
– Это зал для откровенного разговора… – начал свои пояснения Галл, но я перебил его:
– А дальше-то куда? Я долго разговаривать, даже о грехе, не имею ни времени, ни желания. Ты же бывал в этом чертовом Храме, как нам выйти хотя бы к апартаментам Первого Подъединого?
– Первый меня не принял, – огрызнулся Галл, – а вот за этим залом, если нам удастся пересечь комнату апостолов, находится спуск на первый подземный уровень. Меня провожали этой дорогой к третьему секретарю…
Мы быстро пересекли пока еще пустовавшую комнату для расспросов, и Галл толкнул неприметную дверь, притулившуюся за последней кабинкой. Она бесшумно распахнулась, и мы увидели маленькую, пустую комнатку, из которой вели еще две двери. Галл направился к правой и первым нырнул в нее. Я последовал за ним и оказался в низком коридоре с голыми каменными стенами и таким же голым сводчатым потолком. Коридор был слабо освещен и уходил вперед и вниз.
Мы осторожно двинулись по коридору. Через десяток – другой шагов коридор пересек его двойник. Галл было направился прямо, но я остановил его и потянул направо. Я заметил в конце этого коридора лестничную площадку. Мы быстро добрались до нее, и я начал спуск. Теперь уже Галл молча следовал за мной. Спустившись на три пролета, мы оказались в точной копии того коридора, из которого начинали спуск. И он также невдалеке пересекался другим коридором. Я быстро, но осторожно приблизился к перекрестку и, выглянув, удовлетворенно хмыкнул. Нам явно везло – прямо напротив нас к стене была привернута консоль с пылавшим в ней факелом. Медвежья лапа, ухватившая за хвост змею. Похоже, мы были недалеко от цели.
– Теперь держись за мной, как можно ближе. Возможно, мне придется прятать нас под пеленой. Двоих взрослых спрятать сложно… – Я еще раз выглянул в основной коридор. – Пора побеседовать с трехглазым и гологоловым. Ласково!… – пробормотал я себе под нос. Сзади послышался сдавленный возглас, и я резко обернулся. Галл смотрел на меня выпучив глаза.
– Откуда ты знаешь трехглазого… – В его глазах плескался панический ужас.
– Не важно… – проговорил я, пытаясь понять источник его страха, – важно то, что нам есть о чем поговорить. И не надо так вибрировать, ты в полной безопасности…
Я снова выглянул в освещенный коридор, пытаясь определить направление движения, а потом, на авось, повернул направо.
– Значит, ты и дорогу знал, – послышался позади меня тихий шепот то ли вопроса, то ли утверждения. Я не стал оборачиваться, чтобы ответить, а осторожно двинулся вперед, прислушиваясь к окружающему безмолвию. Галл осторожно шуршал сзади. Еще больше я поверил в свое везение, когда буквально через несколько десятков шагов увидел знакомую тяжелую дверь, окованную железными полосами. За ней должен был находиться старый колдун. Я слегка присел перед последним броском, уже прикидывая, как мне, по возможности быстро и бесшумно, открыть дверь, и в этот момент что-то тяжелое глухо ударило меня по затылку. В голове багровым, кровавым фейерверком разорвалась боль, и я, теряя сознание, повалился на каменный пол.
Ранним вечером в пятницу в кабинете следователя по особо важным делам Генеральной прокуратуры России старшего советника юстиции Антипова раздался телефонный звонок. Святослав Игоревич снял трубку и, не отрываясь от документов, которые он просматривал, бросил:
– Антипов слушает…
Из трубки донесся торопливый, захлебывающийся голос:
– Святослав Игоревич, Арманов скрылся!…
– Что значит скрылся? – Антипов отодвинул документы и переключил внимание на разговор. – Успокойся и расскажи подробнее.
– Утром гражданин Арманов вышел из дома в магазин. Купил продуктов, молока, колбаски, три котлеты, хлеба, консервов каких-то и вернулся домой. Шестой проверял – это был старик. Точно. Весь день он не появлялся на улице, а сейчас вышел играть с соседями в домино. Только это не он. Выглядит, как всегда, как всегда не особо разговорчив, играет с тем же партнером, но индикатор фиксирует, что это не человек. Это вообще не органическая структура…
– Морок!… – выдохнул Антипов. – Значит, так! Поднимайся в квартиру и все тщательно обыщи…
– Что искать-то?…
– Все! Давай включай свою интуицию, а то только хвалишься ею. Если что-то попадется, звони мне на мобильный.
Святослав Игоревич дал отбой и тут же набрал номер. Когда на том конце провода ответили, он коротко скомандовал:
– Бери двух учеников, не ниже пятилеток, и жди меня на Минском шоссе возле поста ГАИ, что у кольцевой дороги.
Следующий звонок был еще короче. Едва в трубке прозвучал сигнал соединения, Антипов коротко произнес:
– Антипов здесь. Машину, пожалуйста!… Через несколько минут по Большой Дмитровке мчалась черная «Волга», посверкивая проблесковым маячком на крыше. Выскочив на Бульварное кольцо, машина развернулась и рванула в сторону Арбата. По Новому Арбату она, не выключая свирепой темно-синей мигалки, пересекла Москву-реку по Калининскому мосту и, расталкивая дачников, направлявших свои машины к родной земле, помчалась по Кутузовскому проспекту, бесстыдно занимая крайнюю левую, правительственную полосу. На подъезде к кольцевой автостраде «Волга» метнулась к железобетонному кубу поста ГАИ, и на ее заднее сиденье запрыгнули трое мужчин.
Машина тут же взревела двигателем и метнулаеь прочь из столицы.
Водитель «Волги», выжимая из машины все возможное, не отрывал глаз от дороги, а Антипов, повернувшись назад вводил в курс дела своих спутников.
