нужны такие порталы? — удивился я.
— Затем, что это новые земли, новые ресурсы, новые возможности! Людишек стало слишком много. Они плодятся и плодятся, их маги день ото дня становятся все сильнее. Нам нужен мир свободный от людей, мир только для драконов, мир, который мы ни с кем не будем делить. Я понимаю, что понадобиться время, возможно придется сделать ни одну, не две, и даже не десять попыток…
— Я вам говорил, что при открытии этого портала погибло несколько тысяч эльронов, — тихо сказал я.
— Так прикажи своим подданным, чтобы они быстрее плодились! — с гримасой брезгливости на лице, закричал император. Он был отвратителен в своем пренебрежении к чужим жизням, он был омерзителен, в своей жестокости, он был страшен, поскольку в его руках была жизнь моей половинки души. — У тебя трое суток на размышление, — коротко сказал он, и меня отвели в мои покои. Если бы я не был Повелителем, то не знаю, какое бы я принял решение. Но отдавать весь мой народ в руки безумного садиста? Так поступить я не мог. Казалось, был еще выход — отречься от Титула Правителя. Но тогда в моем мире началась бы страшная война, поскольку я был единственный, кому все согласились отдать этот титул. Я остался последним из всех сыновей Правителя, а еще я пробил портал в другой мир, а мой отец принес магическую клятву, что Правителем и наследником станет тот, кто сможет открыть портал.
Как я себя ругал, что не увез и не спрятал мою половинку души, чтобы никто-никто не мог до нее добраться. Но ничего изменить было нельзя. Я хотел еще раз поговорить с императором. Я хотел просить изменить решение, только не подчинение, только не рабство! Я долго думал, взвешивая возможности, и решил, что откажусь от титула Правителя. Да будет война, да многие погибнут, но это лучше рабства! Я сказал об этом Гархэну. Как он смеялся.
— Зачем мне ты в качестве раба? Ты же один не сможешь пробивать и открывать порталы. Нет, мне нужно полное подчинение, но только Повелителя демонов! На другое, я не согласен.
— Нет! — в гневе закричал я. — Такую клятву я дать не могу и рабский ошейник не надену. — Глаза Гархэна блеснули яростью, но голос был сладким, как мед.
— А я вот, надеюсь, что ты передумаешь. Смотреть на смерть своей истинной… А ведь тебе придется смотреть, как она умирает, поскольку, если ты откажешься и сбежишь, то ее агония будет длиться неделями, я клянусь, что сделаю это. — Гархэн не выносил, когда ему перечили, он просто бесился от любого неповиновения, и в эту минуту казался мне просто невменяемым. А потом … а потом… начался ад. Я ничего не мог сделать, ничего. Я мог только смотреть на мою любимую, чтобы в самую страшную минуту она не осталась одна. Ее боль… ее страх… ее ужас и отчаяние — я чувствовал все. — Ты предала меня, — шипел Гархэн в лицо жене, — прощения тебе не будет. Твое имя будет стерто из памяти. Никто не сможет произнести его, никто не сможет увидеть написанным. Забытая и безымянная. — Его проклятие сбылось, никто не знает, никто не помнит имя первой жены императора Гархэна. Его не могу произнести даже я, — сказал Заэр. — Меня Гархэн ритуалом отправил в мой мир, поскольку не смог бы убить, при всем своем желании, а портал, пробитый мною, запечатал. Гархэн боялся моей мести, и решил, что принятых мер достаточно, и он полностью себя обезопасил. Но вот тут он ошибся. Я активировал заклятие над тайниками, где хранились рукописи с ритуалом моего призыва. Сотни людей получили возможность вызвать меня, и очень многие этим воспользовались.
Я не мог свободно перемещаться по вашему миру, но я мог делать очень многое чужими руками. Мой дар предвидения очень мне в этом помогал. У меня была одна цель — отомстить Гархэну за смерть моей возлюбленной. Я хотел отомстить жестоко, чтобы он страдал так, как страдал я. Я нашел его истинную. Я убил его истинную, пусть и не своими руками. Я появился перед ним. Я смотрел на него. Я… понимал его.
— Значит, это твоих рук дело? — спросил он. — Я кивнул. Как ты прошел в наш мир? — Я усмехнулся, показывая, что для меня это не трудно. Гархэн посмотрел на меня тяжелым взглядом, потом злобно оскалился. — Я знаю, почему ты все время возвращаешься в наш мир, — резко сказал он. — И дело не только в мести. Ты ждешь, ты надеешься, что твоя половинка души снова возродится. — Мое лицо дрогнуло, поскольку Гархэн попал в точку. Моя половинка души снова могла прийти в мир, в котором она жила прежде. Гархэн увидел по моим глазам, что он прав, что я надеюсь, что я жду. Он мерзко улыбнулся, поднял вверх руку, и вот в эту минуту и прозвучало Проклятие.
— Ты никогда. Никогда-никогда не найдешь свою половинку души, поскольку ты ее не узнаешь. Ты не узнаешь ее, даже если будешь смотреть ей в глаза, не узнаешь ее, даже если будешь разговаривать с ней, ты не узнаешь ее, ты не поймешь, что это твоя половина души. Да свершится это Проклятие! — Трия и Кейрин тихо ахнули, да и всем остальным стало не по себе.
— Но разве в Проклятии не было оговорки? — резко спросил император Торэот. — Во всех Проклятиях, имеющих бесконечный срок действия, есть некоторое условие, согласно которому Проклятие, хоть и с большим трудом, может быть снято, разрушено или ограничено сроком действия. — Заэр насмешливо посмотрел на императора.
— Да, Гархэн назвал условие, при котором Проклятие будет разрушено. Для этого всего-навсего нужна была сущая ерунда, — голос Заэра сочился ядом. — Чтобы я вспомнил и узнал свою половинку души, мне надо, чтобы она назвала меня моим тайным истинным именем. В ответ я смогу назвать ее имя, и вот тогда она меня узнает и вспомнит. Здорово придумано! — он хлопнул два раза в ладоши.
— Но как же она назовет ваше имя, если она вас не будет помнить?! — удивилась Кейрин.
— Вот об этом я и говорю, — снова оскалился в горькой усмешке Заэр. — Чтобы мне узнать ее, она должна назвать меня по имени, но поскольку она меня не помнит и не узнает, то и имя не произнесет, и я не смогу никогда ее узнать.
— А откуда первая жена императора узнала ваше тайное имя? — спросила Трия. — Об этом, насколько я знаю, никому не говорят.
— Я ей сказал, — просто ответил Заэр. — Я вдруг
